Экклесиология

Обновленный диаконат дополняет Церковь

Опубликовано: 1 декабря, 2017
Всего просмотров: 👁 96 просмотров
Рейтинг читателей:
4.6
(10)
Время прочтения: 4 мин.
Переводы: Ελληνικά | English | Српски

В течении последних веков диаконат играл символическую либо переходную роль в Церкви. Рукоположение приходских священников происходит после  лишь недолгой их службы дьяконами. Так как будто они должны продвигаться «вперед» или «вверх»! Диаконат понизили до чего-то немногим большего, чем приготовление к священству или епископству, или ступенька к ним. Последние два этапа часто считаются более значимыми для рукоположенного священства, тогда как диаконат остается чем-то вроде под-священства, редко воспринимаемого как постоянный или пожизненный пост.

Но так было не всегда – в конце первого века диаконы, вместе с епископами и священниками, рассматривались Игнатием Антиохийским как необходимая часть структуры Церкви, реализующая ее единство – наиболее полно и всесторонне – когда община «… почитает дьяконов, как заповедь Иисуса Христа, а епископа, как Иисуса Христа, Сына Бога Отца, пресвитеров же, как собрание Божие, как сонм апостолов. Без них нет Церкви» (Послание к траллийцам).

Святой Иоанн Златоуст напоминает нам, как ранняя Церковь воспринимала дьяконов, замечая, что «даже епископы зовутся диаконами» (Толкование на послание к Филиппийцам 1). Действительно, во времена апостолов ничто не подразумевало и не указывало на то, что диаконат являлся условием для возвышения до священника или требованием к этому. Вот почему я убежден в том, что нельзя ясно понимать священство или даже епископат — если мы сначала не осознаем и не оценим диаконат сам по себе. Так в начале семнадцатого века Исидор Севильский смело заявил, что без чина диакона священник имеет имя, но не чин – священник освящает, молится и посвящает, а дьякон раздает, читает и делит (О церковных служениях, De Ecclesciasticis Officiis)

Более полное видение рукоположенного духовенства должно осознавать роль епископа как союз единства и представителя доктрины, подобным образом, это видение должно уважительно относиться  к роли священника в праздновании присутствия Христа в местной общине. И также оно должно осуществлять роль дьякона как служителя, завершающего и дополняющего этот круг единства и общности в местной церкви. Служение дьяконов распространяется за пределы литургии и достигает членов общины, неся такие  дары как управление, обучение, пасторские и духовные беседы, а так же работа с молодежью. И, по моему мнению, эти роли могут быть легко выполнены как мужчинами, так и женщинами.

Наша теология священства – в настоящий момент рассматриваемая как пирамида с епископатом на вершине – должна быть перевернута вверх дном, и восходить от простого и необходимого понятия об диаконии, отображающем тех, кто «пришёл не для того, чтобы им служили, но для служения, и чтобы отдать свою жизнь» (Мк. 10:45), без чьего служения и пожертвования ни один из священнических чинов не будет иметь никакого смысла.  Любая революция в понимании и применении священства, во всей его широте и разнообразии, в конечном счете пойдет снизу-вверх, с низового уровня. Именно тут наши верующие знают, что является важным и что работает в Церкви, также именно здесь наши верующие воспринимают более широкие аспекты и значения в пасторском служении. И поэтому так важно то, чтобы произошло оживление диаконата, как в переориентации наших рукоположенных духовенства, так и в обретении нового пасторского духовенства.

Сейчас, вместе с поддержанием чувства симметрии внутри священства, диаконат также поддерживает баланс силы в Церкви. И я думаю, что именно здесь лежит суть проблемы, поскольку церковь яростно сопротивляется любым вызовам ее нынешнему институциональному авторитету. Мы должны научиться придерживаться смирения, а не власти для того чтобы практиковать церковные формы, пропитанные простотой, а не церемониальностью, чтобы сохранить видение преображения церкви из иерархической организации в общину служения без ностальгии по прошлому, но с открытостью царству.

Без диаконов, приход постепенно будет становиться изолированным, а не вселенским, и все более местническим, а не мировым. Дьяконы обеспечивают вселенское измерение Церкви. Во многих отношениях дьяконы являются недостающим звеном в сохранении полноты церковного учения или, по крайней мере, в предотвращении формы «монофизитизма» в институциональной церкви. Как вы видите, Церковь проповедует Бога, воспринимаемого как Троица, и церковь задумана как форма соборности и общинности.

Если мы будет правильно воспринимать диаконат, то мы также будем лучше поминать и другие чины священства. Мы поймем почему и как женщины могут вполне естественно – я имею ввиду традиционно, а не исключительно – участвовать в диаконском служении, не вызывая опасений по поводу рукоположения в священники или продолжающейся богословской дискуссии о мужском священстве. Прямая дискуссия о священстве может только обогатить наше понимание как рукоположенного духовенства, так и священнослужителей царских. И «если эта идея или деяния от людей, то оно погибнет; Если же от Бога, то никто не сможет уничтожить их» (Деян. 5:38-39).

Таким способом, диаконат будет расширяться и увеличиваться, чтобы выражать современное пасторство, даже если оно уходит корнями в исторический апостольский опыт. В конце концов, помимо управления и авторитета в церкви, есть служба и … служение. Помимо служения литургии и отправления таинств, есть забота о людях, как о живом алтаре тела Христова. Возможно, дьяконы будут постепенно пробуждать другие, новые служения, не ограничиваясь традиционными ролями и ожиданиями. Творческое возрождение диаконата для мужчин и женщин в нашем веке может стать источником воскресения для рукоположенного духовенства в целом, тем самым играя важную роль в более широкой миссии церкви. В этом отношении восстановление диаконата может оказаться как своевременным, так и жизненно важным.


Данная статья является частью серии о диаконате в Православной Церкви, основанной на докладах конференции «Обновленный мужской и женский диаконат в Православной Церкви», проходившей в центре для диаконисс святой Фивы в Ирвине, штат Калифорния в октябре 2017 года.

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

About authors

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4.6 / 5. Количество оценок: 10

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.