Предотвращают ли болезнь святые таинства?
Обзор литургических источников

Его Преподобие Доктор Николас Денисенко

Глобальный кризис, вызванный вирусом COVID-19, спровоцировал ряд непростых дискуссий среди христиан. Метод распределения святых даров вызывает горячие споры. В церквях, которые все еще открыты, многие протестанты и католики отказываются от чаши, так что верующие причащаются только под одним видом, телом Христовым. В Православных общинах священнослужители и верующие обсуждают возможность использования новых методов распределения святых даров, которые предотвращают распространение болезни через общую для всех ложку. Эта проблема породила эмоциональные высказывания, завления о том, что Евхаристия ни у кого не может вызвать болезнь из-за реального присутствия Христа во плоти. Большинство православных синодов издали рекомендации о том, как наилучшим образом предупреждать инфицирование в церкви, и церкви пришли к согласию по поводу причащения: тело и кровь Христовы не могут вызвать у кого-либо болезнь. Вывод из подобной защиты веры таков: не разрешаются никакие изменения в методе распределения святых даров, но допускаются два исключения. Румынская православная церковь разрешает верующим приносить из дома собственные ложки, а Украинская православная церковь разрешает причащать верующих погружением, рука-в-руку.

В оставшейся части статьи я проверю оба утверждения с указанием на подборку исторических прецедентов. Мое исследование покажет, что Церковь использовала многие методы распределения святых даров, и что ее непоколебимая вера в реальное присутствие Христа в святых дарах не подразумевает обещание гарантированно защитить от болезни.

Элементы Евхаристии: отличия и эволюция

Одно из наиболее часто приводимого клише относительно Восточной литургии – то, что она была раньше единообразной и остается относительно неизменной со времени ее возникновения из апостольких истоков. Историки литургии показали, что литургии и Востока, и Запада с самого начала мирно сосуществовали как совокупности различных традиций. Фактически, рассказы Нового Завета о Тайной Вечере Христа с его ученикам демонстрируют эти отличия. Например, в рассказе Луки чаша упоминается как до, так и после ужина, и последовательность событий ритуального ужина отличается у Луки от расказов двух других синоптических евангелий. Более того, Матфей и Марк приводят слова Иисуса, при выпивании из чаши, как выпивание «крови завета», прямая отсылка к Моисею, когда тот скрепил завет Господа с еврейским народом, окропив их кровью (Исход, 24). Лука и Павел, однако, пишут, что слова Иисуса относятся к чаше, как «новому завету в моей крови», опираясь на Иеремию, 31. Эти первые примеры просто показывают нам, что местные апостольские общины, образовавшиеся на основе евангельских проповедей, содержали небольшие различия в деталях Тайной Вечери, которые пронизывали их литургические ритуалы. С самого начала у Церкви не было литургического единства.

Отличия в литургиях наблюдались повсюду в христианском мире со времени зарождения литургии и на протяжении средневековья. Евхаристия менялась по мере того, как она развивалась от небольшого домашнего собрания до большого публичного события вслед за Миланским эдиктом в 313 году от Рождества Христова. На христианском Востоке было принято, чтобы люди сами приносили дары хлеба и вина для использования их в Евхаристии.

Церкви Востока и Запада продолжали ритуал распределения причастия всем –духовенству и верующим– под двумя видами. Православная церковь изменила этот ритуал, и причащение через ложку стало преобладать в ритуале к концу XI-го века. Знаменитый, ныне покойный, византийский литургист Роберт Тафт, описал обряд причащения в Константинополе, во время которого на небольших столах стояли дискосы (подносы, греч.) с освященным хлебом, который раздавал верующим священник. Когда Церковь ввела в обряд причащения ложку, Тафт посчитал это нововведением, которое некоторое время встречало сопротивление. Со временем этот метод распределения причастия стал постоянным, хотя использовался только для мирян, так как священнослужители продолжали причащаться под двумя видами, отдельно.

Массовая публикация и распространение богослужебных книг посредством печатного станка сделала процесс внесения правок более трудным. Использование ложки для распределения причастия, следовательно, оставалось неизменным в церквях Византийского чина, и это способствовало тому, что их литургические обряды стали восприниматься как неизменные. Литургия Св. Иакова призывает верующих причащаться под двумя видами, отдельно, но эту литургию редко служат в Православной церкви. Армянская церковь сохранила свой ритуал распределения причастия погружением – окуная хлеб в чашу с вином и подавая его причастникам. Тафт отмечает, что причащение время от времени совершалось погружением в Иерусалиме, а также на Западе, но вне литургии.

Западная церковь начала менять метод распределения Святого Причастия в IX веке. Беспокоясь о том, чтобы вино не расплескалось и прихожане не совершали непочительные действия, Церковь установила следующую процедуру: священник клал Тело Христа непосредственно на язык причащаемому, а помощники в это время держали кусок материи, чтобы падающие крошки сыпались на него. В качестве промежуточного изменения Церковь ввела использование дудки. Дудка — это металлическая «соломинка», через которую причащаемый мог принять освященное вино. Стремление уменьшить вероятность проливания также было главной причиной неиспользования чаши и для мирян.

Духовенство Римской католической церкви продолжало причащение под обоими видами, в то время, как верующие причащались только хлебом; в этом оно разделяло с Византийской церковью разный подход к причащению духовенства и мирян. Лютер относился к неиспользованию чаши для верующих как к первому вавилонскому пленению Церкви, как к средству усиления власти духовенства над верующими. Он восстановил использование чаши как часть своей программы литургической реформы. Римская католическая церковь разрешила мирянам причащаться из чаши на Втором Святейшем Ватиканском соборе, в то же время, изредка убирая чашу во время кризисов в области здравоохранения – последний раз в 2009 году, во время эпидемии вируса H1N1.

В вышеприведенных примерах рассматривается выборка методов, используемых для распределения Евхаристии во всемирной Церкви. Они показывают, что причащение на оба вида отдельно было самым обычным методом как для духовенства, так и для мирян до тех пор, пока в XI веке Византийская церковь не постановила использовать ложку; Римско-католическая церковь убрала чашу от мирян в IX веке. В истории также упоминаются такие варианты, как причащение погружением, обмакивая хлеб в чаше, и причащение погружением для болящих.

Превалировали две тенденции: первая – когда нет единого обряда, который старается копировать порядок, зафиксированный на ужине Иисуса с его учениками. Вторая — Церковь вводит изменения из практических соображений (причащение больных) и теологических соображений (не допустить расплескивание и неуважение к святым дарам). Теологи начали убеждать христиан в реальном присутствии Христа в Евхаристии в четвертом веке, и эти тексты служат составными частями теологического повествования, утверждающего, что человек не может заболеть от причащения. Сейчас, во второй части нашей статьи, мы обратимся к отношениям мистического реализма и болезни.

Следует отметить, что этот раздел статьи сравнивает Святое причастие с водами Теофании, потому что оба ритуала призывают принимающих вкушать их посредством выпивания. Несомненно, помазание болящих — это признанное таинство для исцеления души и тела. Я исключаю здесь это таинство потому, что в нем не присутствует потребление в виде съедания и/или выпивания.

Хлеб, вино и вода

Когда Иисус совершал праздничный ужин со своими учениками, апостолы записали его знаменитые слова силы: «…это мое тело…» «…это моя кровь». Первые христиане внимали Христовой заповеди сообираться в память о нем и причащаться. Еще во втором веке Юстин Мученик объясняет, что «пища, которую благословили молитвой Его слова, становится плотью и кровью Иисуса во плоти, для того, чтобы питать и преображать нашу плоть и кровь».

Христианские пасторы развивали смысл реального присутствия Иисуса в святых дарах хлеба и вина. В IV веке мистагог Св. Амвросий, епископ Миланский, наставляя тех, кого крестили, заверял паству в том, что хлеб становится плотью Христа: «Давайте разберемся в этом. Как может что-то, являющееся хлебом, быть плотью Христа? Итак, какими словами осуществляется освящение, и чьи это слова? Слова Господа нашего Иисуса ….священник …использует слова Христа. Следовательно, именно слова Христа совершают это таинство».

Кирилл, епископ Иерусалимский (середина — конец IV века), тоже поддерживает мистический реализм. Цитируя слова, сказаннные Иисусом за ужином, Кирилл заверяет неофитов (вновь крещенных) в том, что «мы причащаемся тела и крови Христовых». Следующее заявление Кирилла демонстрирует убедительный мистический реализм, когда он утверждает, что тело и кровь Иисуса «входят в члены нашего тела», так, что причащающиеся становятся «причастниками Божеского естества» – имплицитная ссылка на обрядовое обожение. Наставления Кирилла о благоговении, которое должны проявлять неофиты при причащении, предупреждают о чрезвычайной осторожности, которую нужно соблюдать, когда принимают тело и кровь Христа. Неофиты должны быть «осторожны, …тщательно следить, чтобы не упала ни малейшая частица того, что более ценно, чем золото и драгоценные камни». Он учит неофитов причащаться в руку, «словно собираетесь принимать Царя» и говорит, чтобы они помазали себя кровью Христа.

Примечательно, что такие мистагоги, как Кирилл, не сводили мистический реализм к святым дарам Святого Причастия. Он прибегает к тому же методу аргументации и заявляет, что миро, используемое для миропомазания после крещения, – это не просто масло: «Ибо так же, как хлеб Евхаристии по призывании Святого Духа – не простой уже хлеб, но тело Христа, так и святое миро больше не является обыкновенным… после призывания, но это дарование Христа и Духа Святого, от присутствия Божества соделавшееся действенным». В отношении миро Кирилл дважды наставляет неофитов, чтобы они сохраняли его непорочно, проявляя такое же благоговение к миро, какое проявляют к крови и телу Христа

Мистический реализм Амвросия и Кирилла встречается повсеместно в христианской традиции в поздней античности и в средневековье. Верующие усваивают новые ритуальные телодвижения, преклоняя колена, причащаясь на язык и, на Востоке, целуя чашу, содержащую тело и кровь Господа.

Византийский мистагог Св. Николай Кавасила (конец IV века) высказывается о мистическом реализме так же, как и его предшественники Св.Амвросий и Св. Кирилл. Кавасила заявляет, что миропомазание вносит Самого Господа Иисуса и утверждает, что кровь Господа течет по нашим венам, когда мы причащаемся. Кавасила до такой степени обостренно воспринимал реальное присутствие Христа в Евхаристии, что отличал Вход Великий Божественной Литургии от Литургии Преждеосвященных Даров. Благоговейные телодвижения уместны только тогда, когда Царь входит во время Литургии Преждеосвященных Даров; не нужно преклонять колена перед неосвященными дарами во время Божественной Литургии.

Традиции Востока и Запада отличались, но опирались на общепризнанное верование: Христос реально присутствует в святых дарах хлеба и вина Евхаристии, в святом Миропомазании, а также в водах, освященных во время Теофании. Мистагогическая традиция объясняет принятие Святого Причастия как сокровенное разделение жизни с самим Христом

Что происходит во время Святого Причастия?

Сами Евхаристические молитвы призывают Бога даровать особые вещи тем, кто их принимает. Эти славословия содержатся в эпиклитических компонентах молитв.

Византийская версия анафоры Св. Василия просит Бога об объединении и приобщении к Святому Духу без суда и осуждения и обретении милости и благодати в единстве со всеми святыми. Литургия Св. Иоанна Златоуста просит об укреплении души, общении со Святым Духом, полноте жизни в Царстве Божием, освобождении от суда и осуждения. Литургия Св. Иакова – нечасто совершаемая в Византийской традиции — просит об освящении душ и тел. Анафоры святых Иакова и Василия включают болящих в свои моления. Приоритетная цель молитв, однако, ясна: они просят Бога приобщить к Духу Святому, разделить жизнь с Богом. Литургическая теология Евхаристии явяляется эсхатологической, это акт еще более глубокого вхождения в жизнь Бога. Эти молитвы не просят и не обещают, что Бог излечит все болезни или защитит людей от болезней.

Освященные воды Теофании: защита от болезни и исцеление

В противоположность Евхаристическим молитвам, тщательно продуманная молитва из водосвятия на Теофанию недвусмысленно просит «защиты от болезни» и «очищения душ и тел». Прошение о защите от болезни также имеется в водосвятии при крещении, тогда как очищение душ и тел характерно для молитвы Теофании. Обряд водосвятия на Теофанию содержит многочисленные примеры того, как Церковь просит исцелить тело, особенно сильно это звучит в молитве «Создатель вод», которая некогда была частью Византийских и Западно-Сирийских обрядов. Эта молитва просит Бога даровать освобождение от всех заболеваний тем, кто помазался водами. Ее существование в Византийском чине относится к VIII веку, так как она включена в молитвы в Кодексе Барберини, 336. Вера в то, что воды Теофании даруют защиту от болезни и исцеляют заболевания не ограничивается прошлым. По сей день люди принимают воды через выпивание, окропление и помазание, ожидая, что Бог исцелит их болезни. Доказательства указывают на то, что кроме помазания больных, воды Теофании являются важнейшим источником телесного исцеления, за которым следует Святое причастие.

Вещи, которые портятся, и реальное присутствие

Литургические доказательства демонстрируют твердую веру Церкви в то, что Христос реально присутствует как в освященном хлебе и чаше, так и в освященных водах Теофании. Представляется нелогичным и противоестестенным полагать, что земные вещи, наполненные реальным присутствием Христа, могли бы испортиться и поэтому причинить вред

История и текущая практика обращаются к этому беспокоящему вопросу. В своей проповеди по баптизму, прочитанной в 387 году нашей эры, Св. Иоанн Златоуст заявляет, что воды, освященные на Теофанию, не портятся в течение двух и даже трех лет. Присутствие Христа продлевает пригодность воды, но со временем она нуждается в замене. Досифей, монах монастыря Филокал в Константинополе, страдающий от эпилепсии, умер, испив вод Теофании в 1325 году нашей эры. Константинопольский синод дал монастырю указание в будущем более тщательно следить за сохранностью воды, освященной на Теофанию. Иными словами, даже освященная вода со временем портится.

То же относится и к Святым дарам Евхаристии. Церковь предназначает Великий четверг для освящения приготовленных заранее святых даров, используемых для исцеления больных на протяжении года. Не было бы необходимости пополнять дары, если бы они не подвергались порче. Проблема порчи относится к Агнцу, отложенному к литургии Преосвященных Даров. Иногда эти Агнцы плесневеют, если недостаточно проветриваются. Церковь дает духовенству указание захоронить или сжечь заготовленные дары или воду, которые испортились по какой-либо причине. Это не вопрос отсутствия Христа в дарах. Христос остается там, реально и полностью, но материальные предметы божественного посредничества остаются материальными совместно с божественностью Христа, следовательно, подвергаются распаду и порче. В таких случаях пасторы созывают литургические собрания, чтобы просить Бога освятить новые дары воды, хлеба и вина для освящения людей.

Урок, извлекаемый из этого экскурса в историю, состоит в том, что Бог есть создатель исцеления и спасения. Церковь проповедует, что Бог реально присутствует и просит Бога исцелять и освящать нас, когда мы принимаем эти святые дары. Церковь также вручает нам материальные вещи, которые портятся, и призывает нас заменять их, когда они больше не пригодны для использования. Самое главное, два таинства, исследовавшиеся здесь, прежде всего, просят Бога о прощении грехов и причащения к Святому Духу. Это знаки новой человечности Церкви в таинствах крещения и Евхаристии: народ божий очищается от грехов и соединяется с Богом и всеми святыми в приобщении к Святому Духу.


Его Преподобие Николас Денисенко – заведующий кафедрой Эмиля и Эльфриде Йохум в Университете Вальпараисо.

Public Orthodoxy (Публичное Православие) стремится содействовать обсуждениям, предоставляя форум для различных точек зрения на современные вопросы, относящиеся к Православию. Точки зрения, высказанные в данной статье, принадлежат единственно автору статьи и необязательно представляют взгляды издателей или Центра Православных христианских исследований.