Православие и современность, Религия и политика

Конец пост-советской религии Русское православие как национальная Церковь

Опубликовано: 20 июля, 2020
👁 308 просмотров
Рейтинг читателей:
4.3
(12)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: Ελληνικά | English

...

Начиная с 4-го июля 2020 года, изменения в Конституции России — впервые предложенные Президентом Владимиром Путиным в январе, не вызывая проблем, принятые Государственной думой и Конституционным Судом в марте и одобренные 78, 56 % голосов во всенародном референдуме – вступили в силу. Как широко обсуждалось, главной целью поправок было обеспечить Путину возможность оставаться президентом еще на два срока. Однако, какое значение имеют поправки в Конституции для Русской Православной церкви (РПЦ)?

В измененной Конституции России есть четыре места, поправки в которых являются результатом активной поддержки Московского Патриархата.

Первое, в преддверии Российской конституционной реформы 2020 года Патриарх Кирилл предлагал включить упоминание о боге в преамбулу к Конституции. «Разве бог уже не упоминается в национальном гимне Российской Федерации?», спросил Патриарх во время богослужения в Московском Храме Христа Спасителя Национальный гимн Российской Федерации использует мелодию старого советского гимна со словами 2000-го года, которые включают такие строчки, как «Россия – священная наша держава», «Хранимая Богом родная земля!» . Этому вторят слова Русской Православной литургии: «О Богохранимой стране нашей, Господу помолимся». Комитет, отвечающий за поправки к Конституции, был готов принять поправку, предложенную Патриархом, но без включения в преамбулу, которая осталась неизменной. Вместо этого статья 67, часть первая, была дополнена следующим пунктом: «Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает  исторически сложившееся государственное единство».

Второе. Протоиерей Димитрий Смирнов, возглавляющий Патриаршую комиссию по вопросам семьи, защиты материнства и детства, высказал мнение, что в Конституцию России следует включить упоминание об особой роли русского народа в становлении государства. Он не хотел отрицать то, что многие и различные этнические группы, живущие в России, также сыграли важную роль в Российской истории, но только русский народ, как он сказал, был  «государствообразующим народом». Выражение государствообразующий народ сейчас включено в измененную Конституцию. Савва (Тутунов), епископ Зеленоградский, объяснил это понятие следующим образом: «Для многонационального и многорелигиозного народа России, русский народ, русская культура и русский язык являются формирующими. Без подавления особенностей других национальностей, других народов, но формирующими. Для всего многообразия культур и традиций России русскость можно уподобить скелету, на который наращиваются и на котором держатся жилы и мышцы. А без скелета тело превращается в аморфную неорганизованную, конфликтующую массу». В новой статье 68 значимость этого выражения сведена до уровня русского языка: «Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации».

Третье предложение Московского Патриархата было внесено на обсуждение Константином Малофеевым, главой консервативного Фонда Святителя Василия Великого и, с 2018 года, заместителем главы Всемирного русского народного собора. Он сказал, что Конституция должна определять брак как союз между мужчиной и женщиной, чтобы создать барьер для легализации однополых браков. Его идею немедленно одобрил и поддержал руководитель пресс-службы Московского патриархата Владимир Легойда, который добавил четвертый пункт в список предложений о поправках в Конституцию от имени Церкви, а именно то, что «традиционные семейные ценности» должны быть отражены в Конституции. Оба этих дополнения прошли и были внесены в Конституцию. Статья 72, часть первая, сейчас включает пункт о защите «брака как союза мужчины и женщины», и в статье 114, часть первая, упоминается о «сохранении традиционных семейных ценностей» среди прочих целей Российской Федерации.

Иными словами, официальные церковные лица добились отражения их приоритетов в Конституции России 2020 года.  Однако, что стоит за этими идеями и стратегическими целями? Каково их значение? Я утверждаю, что эти четыре пункта, выдвинутые Московским Патриархатом, все указывают в одном направлении: Русское Православие  становится национальной церковью. Если это так, тогда для Русской Православной церкви конституционный процесс 2020-го года знаменует конец эпохи: эпохи пост-советского Русского Православия.

В последние тридцать лет после заката эры социализма многие роли были возможны для Церкви в Российском обществе. В моей следующей статье на сайте журнала «Brill – Перспективы исследования в религии и политике», я утверждаю, что во времена социализма Русская Православная церковь испытала четыре состояния: репрессии, диссиденство, сотрудничество и эмиграцию.  По сравнению с этим многосторонним опытом, во время пост-коммунистического преобразования (экономики) Русская Православная церковь могла играть различные роли. У Церкви был потенциал для того, чтобы стать всем: процветающей верой в условиях религиозной свободы, силой, поддерживающей демократизацию, и потенциальным критиком  правительства, деловым партнером в рамках секулярного государства, квази-государственной церковью. И фактически, церковь была всем этим, в зависимости от того, на каком явлении вы решили сосредоточиться. Пост-советское Русское Православие характеризовалось амбивалентностью и многозначностью при колебаниях между свободой и контролем, национализмом и транснационализмом, демонстрируя разные имиджи своим веруюшим, Российскому госсударству, мировому Православию и международной политике.

Самым значительным в развитии за последние тридцать лет была разработка глобальной программы Московского патриархата. Годы до инаугурации Патриарха Кирилла в 2009 году характеризовались медленным процессом модернизации и открытия Русской Православной церкви для вопросов глобального значения. Следует помнить, что Кирилл вступил в должность с репутацией современно  мыслящего деятеля. Под его руководством Отдел внешних церковных связей открыл представительство в Брюсселе, и первый вебсайт Отдела 1990-х гг (ныне приостановленный, но все еще доступный онлайн) имел почти транснациональное, звучащее как программа, название: http://orthodoxeurope.org/. Московский патриархат стал транснациональным блюстителем морали, публикуя высказывания о приговорах Европейского суда по правам человека, устанавливая связи с Христианскими правыми группировками на Западе и регулярно сотрудничая с Российской дипломатической службой. Две последние поправки по традиционным семейным ценностям следует интерпретировать в контексте этой глобальной программы, которая в основном нацелена на иные направления в христианстве и на политику и стремится представить Русскую Православную церковь как основного защитника христианского традиционализма в войнах мировой культуры.

На протяжении значительной части пост-советского периода Московский патриархат развивал транснациональное самопонимание,  создавая образ Русского Православия как транснациональной церкви с широким кругом канонических юрисдикций и лингвистических связей  с людьми за пределами Российской Федерации, включая Беларусь, Украину, Эстонию, Финляндию, Грузию, Молдову и другие части света. Русский мир был, прежде всего, цивилизационной идеей и как таковой  — прямой противоположностью идее национального государства. Русский мир  как религиозная и культурная концепция предполагал то, что РПЦ могла бы существовать в различных странах и различных политических реальностях.  Однако, эта идея стала таять, когда Россия в 2014 аннексировала Крым и на Восточной Украине разразилась война. Ответ патриарха на эти события был противоречивым. Украина могла бы дать возможность подтвердить то, что РПЦ была готова  и в состоянии действовать в различных, даже враждебных политических реальностях,  но вместо этого она только доказала несостоятельность этой идеи. При конфликте на Украине и выходе части Православной церкви Украины из-под юрисдикции Московского патриархата в 2018 году транснациональный проект Русской Православной церкви во многом провалился.

Роль Церкви в принятии конституционных поправок 2020 года – это результат данного процесса. Поправка о русских как «государствообразующем народе» противоречит транснациональной стратегии Московского патриархата в последние двадцать лет. Патриарх Кирилл мотивировал включение в Конституцию понятия «Бог»  ссылкой на Российский национальный гимн, а пункт о традиционных семейных ценностях следует читать с учетом государственного интереса в утверждении государственного правового суверенитета в противовес международным стандартам прав человека. Конституционные поправки, которые лоббировала Церковь, утверждают суть Русской Православной церкви как Русской национальной церкви. Среди многих различных ролей, которые РПЦ играла и могла бы сыграть в Российском обществе во время пост-советского периода, это — роль, которая преобладала. Похоже, что курс Московского патриархата, по крайней мере, на ближайшее и  среднесрочное будущее, определился: Русская Православная церковь будет национальной церковью.

Открытие монументального Главного храма Вооруженных Сил Российской Федерации в Подмосковье в июне 2020 года символизирует этот переход. Этот Храм Вооруженных Сил служит напоминанием о победе Советского народа над нацистской Германией. Первоначальный план церковного интерьера включал фреску с Путиным и другими ведущими политиками как память об аннексии украинского Крыма в 2014 году, но противоречивые обсуждения привели к отмене фрески. Возможно, судить еще преждевременнно, но я хотела бы предположить, что Конституция 2020 года с сопутствующим возведением Храма Вооруженных Сил сигнализирует о конце полной напряженностей, противоречивой пост-советской и, в конечном итоге, открытой эпохи пост-советского Русского Православия и переопределение – и закрытие – Русской Православной церкви как национальной церкви.

*Автор хочет поблагодарить Дмитрия Узланера и Андрея Шишкова за их замечания по этомц тексту.

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4.3 / 5. Количество оценок: 12

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.