Богословие

Иоанн Зизиулас. Экуменическая признательность

Опубликовано: 24 февраля, 2023
👁 59 просмотров
Рейтинг читателей:
4.8
(5)
Время прочтения: 4 мин.
Переводы: English

 

Кембриджский богослов и философ Дональд Маккиннон первым познакомил меня с работами Иоанна Зизиуласа, передав мне (где-то в 1978 году) пару французских оттисков. Дональд не был человеком, который охотно одаривает кого-либо похвалой, но он был явно заинтригован и впечатлен — я подозреваю, потому что эти эссе о Евхаристии и епископе отражали экклезиологию, настолько далекую, насколько можно было себе представить, от беспокойного установления границ, институционального раздувания собственной значимости и самообмана, которые Дональд находил в очень многих работах о Церкви в западном богословии середины ХХ века, как консервативном, так и якобы радикальном. Если в рамках консервативного богословия Церкви превозносилась иерархическая власть епископата и Церковь рассматривалась как своего рода политическая структура с правителями и подчиненными, то либеральное и радикальное богословие середины века в равной степени сводили Церковь к ассоциации энтузиастов-социальных реформаторов, спешащих угнаться за изменчивой культурой. Ни те, ни другие не проявляли особого понимания того, что именно должно произойти, чтобы Церковь была тем, чем она претендует быть, — собранием преображенных Духом в полное (христоподобное) человечество и, таким образом, в состояние подлинного общения. Ни те, ни другие не понимали, что сакраментальный характер Церкви означает, что видимое проявление Церкви в евхаристическом сообществе — это довольно простая вещь: воплощенное предвкушение того, что все творение придет в эсхатологические взаимообщение и нераздельность, для которых оно было создано. Для такого несколько нетрадиционного англокатолика, как Маккиннон, это направление англиканской мысли к 1970-м годам представлялось уже утраченным — сильный эсхатологический акцент великого Дома Грегори Дикса в его классической «Форме литургии», наряду с красноречивой критикой потребительского, гомогенизированного «рыночного человека», который возник из подобных евхаристических представлений. 

Все эти темы, конечно, должны были получить дальнейшее развитие в единственной наиболее влиятельной работе Зизиуласа «Бытие как общение» — сборнике эссе, амбициозно соединяющим сакраментальную теологию и метафизику (в него вошли и переводы тех статей, которые я читал в 1978 году), и излагающим довольно полную догматическую программу. Характерные тропы о важности монархии Отца в Троице (чтобы избежать любого намека на концептуально предшествующее и абстрактное единство Божества), резкое различие между «естественным» и «личным», эсхатологический характер Евхаристии и, следовательно, совершающего ее епископа, серьезная ошибочность создания «специализированных» Евхаристий для групп верующих, различающихся по возрасту или культуре, и многое другое — все это присутствовало в его эссе. Круг читателей, не принадлежавших к православным Церквам, нашел эти эссе захватывающе интересными, и многие значительные экуменические тексты в немалой степени опирались на них. Как преподаватель Зизиулас нашел приют в Великобритании в Королевском колледже Лондона, и здесь же развивал свои идеи. Энтузиазм коллеги-реформатора, профессора Колина Гантона, помог познакомить с его идеями широкую аудиторию. В Церкви Англии в начале 1980-х годов произошел радикальный пересмотр методологии и целей подготовки к рукоположению — вдохновленный и частично курируемый профессором Дэном Харди. Зизиуласовский тезис о тринитарном единстве как онтологической основе был поставлен главной целью внутреннего возрастания кандидата в священники, стремящегося всецело служить Церкви.

На кандидатуру митрополита Иоанна — к этому времени он был уже митрополитом — регулярно и неизменно падал первый выбор, когда был необходим православный представитель в различных комиссиях по диалогу и на крупных межконфессиональных встречах. В 2006 году, будучи в течение многих лет сопредседателем Комиссии по англикано-православному диалогу, он обладал огромной вдохновляющей и определяющей силой при подготовке доклада «Церковь Триединого Бога». Я был членом этой группы по диалогу вплоть до моего назначения в Кентербери в 2002 году и имел счастье регулярно общаться с митрополитом Иоанном по основам вероучения. И эти беседах неизменно восстанавливали мою веру в возможность хорошего богословского спора. Мы с Иоанном не во всем соглашались друг с другом. Он вовсе не был уверен, что я правильно понимаю монархию Отца, а я упорно защищал Августина от того, что мне представлялось, порой несправедливым и чрезмерно упрощенным вариантом понимания его взглядов. Мы спорили о том, не сближает ли учение Иоанна о творении само творение и грехопадение, а также о том, означает ли «природа» то же самое у каппадокийцев и в пост-хайдеггерианской мысли. Но одним из самых приятных моментов диалога было наблюдение за тем, как он разрабатывает свою глубокую христологическую концепцию; и в этом, как и в наших размышлениях о сакраментальном богословии, мы были глубоко едины. К некоторому раздражению остальных членов Комиссии, мы иногда с таким удовольствием ввязывались в споры о деталях патристических текстов, что повестка дня и расписание трещали по швам. Я вспоминаю случай в Бухаресте в (кажется) 2000 году, когда один из членов комиссии был послан за изданием святого Максима из патриаршей библиотеки, чтобы мы с Иоанном могли подискутировать о контексте различных спорных цитат и прийти к какому-то согласию, в то время как остальные члены группы с плохо скрываемым облегчением уходили на длительный перерыв на кофе… 

К этому времени я считал Иоанна своим другом, и я думаю, что это было взаимно. Я глубоко уважал его как мыслителя — и иногда сожалел, что из-за постоянного давления, связанного с необходимостью представлять Вселенский патриархат в различных организациях (эту задачу он выполнял с усердием и очень добросовестно), ему стало гораздо труднее писать так обстоятельно и подробно, чтобы его воспринимали всерьез в академическом мире. На самом деле, его чтение оставалось широким и разнообразным; и когда меня попросили написать краткое введение к его превосходному сборнику эссе 2006 года «Общение и инаковость», я предположил, что при правильном прочтении эта книга на самом деле представляет собой нечто очень похожее на систематическое богословие в несистематической форме, поскольку она охватывает невероятно широкий диаапазон тем: от онтологии Троицы до вопросов пола, духовной практики, церковного управления и многого другого. Как и другой великий Старец современного православного богословия, митрополит Каллист Уэр, он был опечален и озадачен возрождением церковного национализма, а еще больше — восторженным принятием некоторыми православными повестки дня «культурных войн» в США. При всей исключительной утонченности его мышления, в нем была удивительная простота (и я имею в виду не только его впечатляющее отсутствие практичности в быту): выражаясь современным языком, он знал, как сделать так, чтобы главное оставалось главным. И видеть, как он служит Божественную литургию, неизменно означало видеть именно то, что было для него главным: проявление во Христе, настоящем и грядущем, того, на что мы надеемся в нас самих, в наших родственных и взаимосвязанных сущностях, и в нашем взаимосвязанном мире, взывающем к согласию.
Вечная ему память. Я очень благодарен за то, что знал его и учился у него.


Роуэн Уильямс — англиканский богослов, писатель и поэт. В настоящее время почетный профессор современной христианской мысли Кембриджского университета. Ранее был деканом Магдален-Колледжа в Оксфорде, а затем 104-м Архиепископом Кентерберийским (2002-2012).

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4.8 / 5. Количество оценок: 5

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.