Церковь и общество, Экуменизм и межрелигиозный диалог

Смирение, злоупотребление и ответственность Размышления о ситуации вокруг УПЦ

Опубликовано: 9 мая, 2023
👁 1 989 просмотров
Рейтинг читателей:
4.1
(97)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: Ελληνικά | English
iStock.com/Evgenij84

Прежде всего, я хотела бы сказать о двух вещах. В 2009-2019 годах я принимала самое активное участие в жизни Украинской Православной Церкви (УПЦ) –  от пения на клиросе и помощи священнику-монаху в местном приходе под Киевом до помощи епископу во время международных поездок и перевода для международных экуменических делегаций в Лавре, митрополии и Киевской духовной академии. Во-вторых, я являюсь одним из авторов недавнего заявления против применения насилия при урегулировании конфликтов между церковными общинами в Украине, которое было составлено вскоре после конфликта между ПЦУ и УПЦ вокруг церковного здания в Ивано-Франковске. Я против насилия и противоправных действий в церквах и вокруг них, где бы они ни происходили.

Однако в свете симпатий, которые международные организации выражают сегодня УПЦ, я должна признать, что социальное противостояние и насилие, направленные против этой Церкви в украинском обществе, не являются искусственной конструкцией украинских властей. На мой взгляд, это реакция на скрытое системное насилие, которое присутствует в структуре этой организации с 1990-х годов и особенно после 2014 года, когда сменилось руководство УПЦ. Конечно, в этой Церкви есть много отзывчивых людей, добрых пастырей и хороших инициатив на местах. Но есть и системные проблемы, из-за которых я перестала  ассоциировать себя с УПЦ в 2019 году и которые стали неприемлемыми для тех в украинском обществе, кто сейчас участвует в борьбе с российской агрессией. 

В УПЦ на разных уровнях – от приходской общины до Киевской духовной академии и митрополии – лично или на опыте друзей я была свидетелем множества случаев унижения человеческого достоинства, объясняемого с “духовной” точки зрения. По опыту рядовой прихожанки могу сказать, что в УПЦ часто систематически учат, что ты слишком грешен, чтобы иметь мнение, отличное от мнения священника и/или епископа, чувствовать себя нормальным (особенно если ты женщина, осмеливающаяся думать на богословские темы), иметь право голоса. Если с тобой случается какое-то несчастье, это часто истолковывают как свою собственную ошибку и вину, которую ты должен смиренно принять вместо того, чтобы пытаться изменить что-то, кроме себя. Это может происходить как в грубой, так и более деликатной форме. Сильный, уверенный в себе человек, совпадающий во взглядах с “генеральной линией” вполне может не замечать многих травматичных моделей поведения и установок. Но для кого-то более ранимого и мыслящего критически переживать такое очень нелегко. 

Подобное структурное насилие напоминает положение дел в РПЦ, хотя в УПЦ оно ощущается мягче. К сожалению, такая ситуация, пожалуй, характерна для значительной части православного мира в целом, включая ПЦУ. Но в УПЦ есть характерная особенность, на уровне коллективного сознания отличающая ее от РПЦ: в то время как РПЦ постоянно твердит людям в России о том, насколько они великий народ, УПЦ много лет предлагает довольно карикатурную картину Украины и «украинскости», взращивая в украинцах конфликт идентичности: из проповедей, речей и просто разговоров мы, украинцы, часто узнаем, что несколько отличаемся от русских, но при этом украинский язык, культура, история выглядят скорее вторичными, более примитивными, иногда даже унизительными – до такой степени, что молиться на украинском или даже молиться с украинским произношением церковнославянского языка (который имеет разные версии, несмотря на попытки Москвы унифицировать его) кажется неловким и постыдным. Да, теоретически приходам УПЦ разрешено молиться на украинском языке; на практике, однако, “моральное” давление против этого на протяжении трех десятилетий независимости Украины было настолько велико, что по-украински обычно звучат только евангельские чтения и проповеди; литургия на украинском языке совершалась только в одном известном мне приходе в Киеве, и в 2019 году этот приход сразу же присоединился к ПЦУ. 

Есть несколько важных вещей, за которые украинское общество не может простить УПЦ. Среди них – печально известный эпизод в 2014 году, когда митрополит Онуфрий и еще два архиерея УПЦ не встали в Верховной Раде Украины во время минуты молчания в память об украинских солдатах, павших на востоке в начале оккупации Донбасса; они были единственными, кто остался сидеть в знак протеста “против войны” и в “поддержку народа Донбасса”. 

Говоря о Голодоморе, митрополит Онуфрий однажды заявил, что это “наказание по заслугам” (“катюзі по заслузі”) – имея в виду, что украинцы сами организовали и заслуженно (отпав от Церкви) получили эту трагедию в XX веке. Так выглядит типичная логика УПЦ, которая всячески поощряет самоунижение и самобичевание. Хотя митрополит Онуфрий в самом начале и осудил российскую агрессию, в УПЦ есть много людей, в том числе и моих знакомых, которые до сих пор считают, что бомбы падают на наши головы по заслугам, «за грехи»; такие заявления звучат и от некоторых защитников Киево-Печерской Лавры сегодня. Иногда посыл “мы за Украину, мы молимся за Вооруженные силы”, с одной стороны, – и “война нам за грехи” или “никто не виноват”, с другой, исходят от одного и того же человека (от епископа до обычного прихожанина), вызывая шизофреническое ощущение. Вне контекста покаянные интонации могут показаться проявлением истинно христианского смирения, но слишком часто в УПЦ создается впечатление, что главный грех, за который мы должны каяться в этой войне,  – это “Революция достоинства”, протесты на Майдане Независимости 2013 года. Почему? Потому что это “спровоцировало Россию”. Согласно такой логике, если бы мы оставались «смиренными», ничего бы не произошло. 

Кстати, в начале Майдана моих друзей из Киевской духовной академии УПЦ учили, что в общественной жизни важен порядок и что в Византии восстания справедливо подавлялись насильственным путем ради общего блага. Тем временем православные друзья и официальные лица в России публиковали эссе и посты в социальных сетях о ненасилии Иисуса в ответ на римскую оккупацию.

Среди других вещей, которые сейчас в Украине невозможно простить и забыть, – отказ некоторых священников УПЦ совершать панихиды по погибшим украинским солдатам, начиная с 2014 года и по сей день. Хотя это были единичные случаи, а не массовое явление, отсутствие какой-либо реакции со стороны руководства заклеймило всю УПЦ в глазах широкой общественности.

В УПЦ приветствие “Слава Украине” часто считается “безбожным” и “националистическим” и часто подчеркивается, что нужно говорить только “слава Богу”. Однако в нынешнем контексте нарочитый отказ от него становится пророссийским заявлением. Многие священники как из ПЦУ, так и из УПЦ предпочитают говорить “Слава Богу, слава Украине!” как гораздо более разумное решение. 

Наконец, постоянный акцент на исключительной “каноничности” УПЦ в пределах Украины и категорический отказ от любого диалога с “раскольниками” (ПЦУ) и Вселенским патриархатом –  диалога, который многими членами УПЦ в духовном плане воспринимается как искушение говорить с самим дьяволом, предательство Христа и дорога в ад – представляется очевидной политической манипуляцией. В свете недавних разоблачений Службой безопасности Украины сотрудничества членов УПЦ с ФСБ России, “духовный” характер этого отказа вызывает возмущение общества. При этом нежелание Синода УПЦ внести необходимые структурные изменения в свой Устав после Собора в Феофании 27 мая 2022 года, признать и осудить факты коллаборационизма в своих рядах и обратиться к мировому православию лишь подтверждают их сохранившуюся зависимость от Москвы.

Словом, УПЦ как таковая не вызывает симпатий в Украине, несмотря на ее участие в гуманитарных инициативах и службу многих членов УПЦ в украинской армии. В целом эта Церковь не предлагает никакого последовательного ви́дения своего взаимодействия с обществом и своей идентичности, за исключением того, что она выступает против ПЦУ и по-прежнему в некоторой степени до сих пор лояльна Москве. Между тем, как будто бы “чистая эсхатология”, которую УПЦ предлагает миру сейчас, обращаясь за помощью – оторванная от украинских социальных реалий и по-прежнему привязанная к России –  выглядит тупиком. В течение многих лет УПЦ могла позволить себе быть проявлять насилие, направленное как внутрь, так и вовне, не заботясь об обществе в целом. Однако теперь она не способна применить логику “наказания по заслугам” к самой себе, потому что, с ее точки зрения, эта логика применима лишь к отдельным людям и секулярному обществу, а не к канонической Церкви. Между тем, украинцы, видящие лицемерие УПЦ как структуры, применяют эту логику к ней самой довольно прямолинейно. 

В заключение я хотела бы процитировать Николаса Соя, председателя Православного содружества мира, который на конференции IOTA-2023 в Волосе говорил о сути Крестообразной Церкви: “Церковь должна взять на себя ответственность и признать коллективную вину, которую она несет за поступки своих членов и руководителей. Более того, Церковь должна видеть себя такой, которая несет вину всего человечества, так как Церковь – Христова, а Христос дал нам этот пример”. Сегодня, жалуясь на гонения, УПЦ оказалась неспособной взять на себя ответственность – ни за себя, ни за общество и все человечество; она парализована полуправдой, давней созависимостью с РПЦ и выученной беспомощностью, которая развилась в результате систематического “злоупотребления смирением” среди ее членов. Сегодня я не вижу ясных ответов на проблемы, возникшие вокруг УПЦ. Меня не вполне удовлетворяют действия государства и реакция членов ПЦУ, которые гораздо чаще соглашаются с эскалацией противостояния, чем действуют в соответствии с законом и Евангелием. Но я все еще надеюсь, что, если в будущем в Украине будет единая Церковь, она сможет быть более честной перед обществом и более ответственной перед Богом. 

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

  • Лидия Лозовая

    Приглашенный исследователь на кафедре теологии и религии Университета Эксетера, Великобритания, стипендиат Британской академии наук

    ЛИДИЯ ЛОЗОВАЯ защитила докторскую диссертацию по специальности "История и теория культуры/искусствоведение" в Институте проблем современного искусства Национальной академии искусств Украины в 2015 году в Киеве. Ее диссертация была посвящена богословскому измерению ленинградской школы авангардного ис...

    Информация об авторе и список его статей

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4.1 / 5. Количество оценок: 97

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.