Религия и конфликты

Молитва привела меня к уходу из РПЦ

Опубликовано: 15 сентября, 2023
Всего просмотров: 👁 2 961 просмотр
Рейтинг читателей:
4.7
(92)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: Ελληνικά | English

7 февраля 2023 года я, священник Русской Православной Церкви, сел на самолет и улетел со Святой Земли, где нес послушание в составе Русской духовной миссии в Иерусалиме (РДМ). Лишь приземлившись в Анталии (Турция), я опубликовал в социальных сетях пост, в котором объявил о своем уходе из Русской Православной Церкви и о намерении не возвращаться в Россию. Этому предшествовали месяцы тяжелых размышлений и, не скрою, нравственных метаний.

В Церковь я пришел в студенческом возрасте в 2008 году, когда учился в Политехническом университете в Санкт-Петербурге. После поступления в Санкт-Петербургскую духовную академию у меня на первых порах были «антиинтеллектуальные» настроения. Но уже в магистратуре, изучая экклезиологию приснопамятного митрополита Пергамского Иоанна (Зизиуласа), я вновь почувствовал любовь к науке, теперь уже гуманитарной, и свое будущее связывал прежде всего с научно-богословскими исследованиями. После магистратуры Духовной академии и поступления в аспирантуру, я был отправлен сначала в Грецию для изучения языка, а затем на Кипр для прохождения магистерской программы.

На Кипре я получил предложение отправиться служить в Иерусалим. Причины были простые – сан иеромонаха и свободное владение новогреческим. Тогда об РДМ я практически ничего не знал, но само предложение принял с радостью. С 12-тилетнего возраста я приезжал в Израиль на лето к дедушке с бабушкой, вплоть до ее кончины.

Служение в Иерусалиме не остановило моей работы над магистерской диссертацией на Кипре и побудило продолжить исследования, специализируясь на экклезиологии св. Августина. В работе мне помогало знакомство с жизнью Иерусалимской Православной Церкви и многочисленных христианских общин Святой Земли. На курсах иврита я с интересом общался со студентами весьма разнообразного культурно-религиозного происхождения.

Мне, как вероятно и многим христианам, чужда сама мысль о насилии, идея войны как таковая. Однако, мир полон насилия и постоянно происходят вооруженные конфликты. Должен признаться, что не все они волнуют меня в равной мере. Безусловно, существуют особенно чувствительные люди, которые сильно переживают, когда слышат о трагедии, где бы она ни случилась. Многие из нас, наверное, огорчаются из-за несправедливости и жестокости, но, в общем и целом, не задумываются о войнах глубоко и серьезно. Другими словами, у нас есть выбор оставаться внутренне непричастными к той или иной трагедии, более того это право на непричастность обычно пассивное.

Но где проходит та граница, когда я не могу отмахнуться от войны, когда оставаться непричастным уже невозможно? Если к военным действиям на противоположном краю света можно не только без зазрения совести оставаться пассивно непричастным, но порой и не знать вовсе, то в отношении российско-украинской войны, продолжающейся уже не один год, и перешедшей в горячую фазу 24 февраля 2022 года, вопрос для меня встал предельно остро.

Когда началась открытая война, культура ненависти заполнила буквально все, и оставаться ей непричастным было уже невозможно. Это стало несовместимо с моей христианской совестью. Самым страшным проявлением этой культуры стало оправдание убийства и даже благословение на убийство со стороны РПЦ.

Священнослужители РПЦ оказались лишены «пассивного права непричастности» к культуре ненависти после распространения первой молитвы о войне в Украине, которая все еще читается в некоторых приходах Московского Патриархата за пределами России. В целом молитва была составлена обтекаемо и содержала лишь намеки на пожелания военной победы, но одна фраза в ней выделялась: «Иноплеменным же языком, брани хотящим и на Святую Русь ополчающимся, запрети и замыслы их ниспровергни»[1]. Молитва для христианина дело активное, требующее быть причастным произносимому, и часто содержит вероучительные элементы. Поэтому даже такая молитва требовала, как минимум, особых интеллектуальных усилий, чтобы убедить себя в том, что смущающая фраза относится не к «коллективному Западу», а вторгшимся на территорию Украины российским войскам.

Сожалею, что у меня не хватило смелости и моральных сил, чтобы публично противостоять тому, с чем я не был согласен. Поэтому эту молитву я читал практически все время, внутри себя проводя те самые умственные упражнения, относившие слова об иноплеменных языках к российской армии. Позволить себе не читать ее я мог только, когда служил на подворье РДМ в Иерихоне, где не было никого, кто мог бы это заметить и доложить начальству. За каждой же Литургией и утренним молебном в Миссии эта молитва читалась всегда, в том числе, когда служащим священником был я сам. Мои действия были продиктованы только одним желанием – не выдать свои взгляды и не войти в открытый конфликт с другими членами Миссии.

Но со временем эта молитва, а затем и слова Патриарха в поддержку войны, награждение участников вторжения церковными наградами и отсутствие слов поддержки и соболезнования пострадавшим от военных действий украинцам, – все это тревожило мою совесть и приводило к осознанию личной причастности происходящему. С каждым днем становилось все яснее, что моя христианская совесть требует более активной антивоенной позиции.

Да, мне долго было страшно. Я с трудом себе в этом признавался, я прятался за стеной сарказма, но мне все равно было страшно. Мне было больно и стыдно молчать в ответ на все то, что делалось и произносилось вокруг меня от имени Русской Церкви. Мне было страшно и что-либо сказать в ответ, потому что я полагал, что меня подвергнут остракизму. Поэтому я накапливал в себе боль, подавляя желание высказаться по совести, прорываясь, когда говорил с теми, кто меня понимает. В основном это были мои давние близкие друзья из России, большинство из которых не было священнослужителями. Хотя и среди моих академических однокурсников есть те, кто против войны, и даже подписанты знаменитого письма 300 священнослужителей, с ними я говорить не решался, не желая их подставить своими опасными разговорами. Но даже для того, чтобы поговорить с теми, кому я доверял и в чьей безопасности не сомневался, я уходил подальше от Миссии, чтобы никто не мог меня услышать. Все это время меня спасали мои иерусалимские друзья и однокурсники, некоторые из которых не были даже христианами, но которые проявляли сочувствие и поддержку, которые не всегда были доступными среди моих единоверцев.

На уход из РПЦ я окончательно решился после Пасхи 2022 года. Однако сам уход оказывался очень непростым.

Какое-то время я надеялся, вероятно, по малодушию, смягчить для себя последствия перемен, подготовить начало новой жизни. Но, к сожалению, в силу ограниченных возможностей, ничего из этого не удавалось, это только оттягивало мой отъезд и давало время на раздумья. А раздумья означают и сомнения. Может быть, все еще переменится, и переждать? Но снова и снова я становился свидетелем бесчеловечных разговоров, как правило, между клириками Миссии, которые лишали меня всякой надежды. Однажды вспоминали высказавшихся против войны и смещенных со своих должностей священников, которые пошли не по той дорожке, да и вообще всегда были странненькими. Да, я понимал, что и про меня будут говорить так же: «был странненьким, дурачком, сбился с пути, продался врагам».

Страшно оказаться одному вне привычного и комфортного пространства, отказавшись от желаний, мыслей, планов, которые лелеял годами. Да, не должно придавать большое значение планам, смешить ими Бога, но по-человечески это не так уж и легко.

Я вполне осознаю свое в некотором смысле привилегированное положение. Мне «повезло» получить от своих родителей воспитание в духе свободы и уважения к другим людям. Достаточно рано у меня появилась возможность бывать за пределами бывшего Советского Союза – в Израиле. Хорошее образование, полученное сначала в светском, а затем и в церковном вузе, а также знание нескольких иностранных языков, тоже нельзя назвать иначе как привилегией. Все это, а также друзья, любящая и поддерживающая семья позволили мне привести в исполнение свой план – покинуть Русскую Православную Церковь и не возвращаться в Россию. Попав в Анталию и пожив какое-то время у друзей, я смог отправиться на Афон, где немного пришел в себя и получил первую надежду вернуть утраченный внутренний мир. А затем я перебрался в одну из стран Евросоюза, где ожидаю решения о месте дальнейшего проживания.

Сегодня я стараюсь не строить долгосрочных планов, потому что пока нет уверенности в том, как именно сложатся обстоятельства. Но я могу говорить о надежде: мне хотелось бы остаться в Европе и защитить диссертацию по св. Августину, работать над которой я начал шесть лет назад.

До недавнего времени, я сильно переживал: будет ли возможность продолжить священническое служение? Но сейчас я могу сказать, что не особо волнуюсь. Если такая возможность рано или поздно появится, я буду рад. Однако прямо сейчас меня больше всего интересует продолжение образования, а также монашеская жизнь, совмещенная с академической деятельностью.

Я твердо остаюсь на стороне Украины. К сожалению, практически я сейчас ничем не могу помочь ее мужественным жителям, но постоянно молюсь о скорейшем наступлении мира, способного гарантировать и обеспечить прекращение насилия, и чем быстрее он наступит, тем больше жизней в прямом и переносном смысле будет спасено.


[1] Циркулярное письмо митрополита Воскресенского Дионисия о молитве о восстановлении мира // Patriarchia.ru (дата обращения: 17.08.2023)

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

  • Иеромонах Афанасий (Букин)

    Иеромонах Афанасий (Букин) - член Русской духовной миссии в Иерусалиме с 2019 по 2023 год. Окончил бакалавриат физико-технического факультета Санкт-Петербургского государственного политехнического университета, в 2014 г. окончил курс бакалавриата Санкт-Петербургской духовной академии, а 2016 г. окон...

    Информация об авторе и список его статей

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4.7 / 5. Количество оценок: 92

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.