Библеистика, Богословие

Ориген и риторический критицизм

Опубликовано: 17 января, 2024
👁 23 просмотра
Рейтинг читателей:
4
(1)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: Ελληνικά | English

Какое отношение Александрия или Антиохия имеет к Обществу библейской литературы? На первый взгляд может показаться, что квазинаучные устремления, скажем, критики источников, стоят дальше от экзегетических привычек Дидима Слепого и Феодора Мопсуестийского, чем их комментаторская практика друг от друга. Это был «докритический» подход к Библии, далекий от тех научных предпосылок, в соответствии с которыми обычно действует историческая критика и ее наследники позднего времени. В этом и заключалось «превосходство» патристической и средневековой экзегезы, как нам иногда говорят: они подходили к тексту со смирением, а не с герменевтикой, которая стояла бы над текстом и против него, принимая само Слово Божие за образец, который нужно изучать.

Или возьмем этическую критику, которой часто занимаются современные толкователи Священного Писания. Конечно, с началом нового времени для культурных хулителей христианства стало обычным делом читать Библию с оглядкой на ее «моральное видение». Но новаторская работа ученых из маргинальных социальных слоев за последние шесть десятилетий или около того привела к тому, что подобная этическая критика была перенесена и на саму область библейских исследований. Вместо того чтобы принимать текст за чистую монету, эти ученые переоценивают риторику Писания с точки зрения современных освободительных движений. Различные течения: феминизма, антирасизм, постколониализм — каждое из этих движений за справедливость становится новой перспективой для переоценки того, действительно ли слова Писания несут благую весть своим читателям и каким образом? Конечно, ничто не может быть более чуждым духу современной экзегезы, чем вынесение решения об откровении Библии на основе моральных норм, противоречащих ее букве, не так ли?

И все же обратимся к Оригену Александрийскому. Его теория и практика библейского толкования, как обычно, опровергает наши представления о том, что якобы «докритическая» экзегеза отличается от ее современных продолжателей. Он описывал нравственные аспекты Писания не менее внимательно, чем современные ученые, хотя и рассматривал эти вопросы в более общем контексте богословского толкования. Более того, Ориген сделал радикальный шаг вперед в этической критике, включив в свою концепцию откровения наше моральное неприятие наиболее ужасных фрагментов библейского повествования. Иными словами, Ориген включает реакцию верующего читателя на библейский текст в свое представление о том, что значит для текста быть богодухновенным: Премудрость Божия оказывается не только содержанием Писания, но и субъектом, ответственным за его толкование, так что мы не можем говорить о воплощении Слова в Писании в отрыве от его восприятия в Духе и через него.

Таков итог знаменитого рассуждения Оригена о библейской герменевтике в четвертой и последней книге его трактата «О Началах». Напомним, что его цель — опровергнуть не просто неправильное прочтение отдельных мест Писания, а богословски ошибочные представления о том, что такое Писание и как его следует читать в принципе. Среди таких ошибающихся он называет своих иудейских собеседников, которые пропустили упоминания о пришествии Христа в пророках, и «еретиков», которые приняли часто оскорбительные антропоморфные описания Бога в Законе за многочисленные ссылки на меньшее божество, отличное от любящего Отца Иисуса Христа. Но он также выделяет и «простых» в самой Церкви, которые справедливо полагают, что Закон и Пророки относятся к тому же Богу, что и Евангелия, но тем не менее приписывают этому Господу «такие вещи, в которые не поверил бы даже самый несправедливый и дикий из людей».[1]  Эти читатели благочестиво принимают Ветхий Завет, доверяя морально скомпрометированному Богу, Который говорит, что «огонь возгорелся во гневе Моём» (Втор. 32, 22), и наказывает «детей за вину отцов» (Исх. 20, 5), и «жалеет» о своих божественных назначениях (1 Цар. 15, 11), и даже «творит тьму» (Ис. 45, 7).[2]

Заметьте: исправить ситуацию для этих слишком доверчивых читателей Писания путем изъятия таких отрывков из канона или их полного игнорирования невозможно. Это повторило бы ошибку еретиков. Нет, единственным действенным ответом на их наивное прочтение Писания должна быть герменевтика подозрительности по отношению к тому, как в тексте представлен Бог. Ориген, как и наши современные критики, не стесняется предъявлять к Богу, изображенному в Библии, те же этические требования, которые мы предъявляем друг к другу. Если библейское повествование характеризует Бога таким образом, что это противоречит тем этическим принципам, на которых, по его мнению, должно основываться справедливое общество, то верному читателю не остается ничего другого, как искать такое толкование текста — Ориген называет его «духовным» чтением, — которое действительно свидетельствовало бы о Боге, являющемся, по его мнению, источником добродетели. Единственной альтернативой критическому толкованию Писания оказывается вера в некоего Бога, не достойного нашего почитания.

Если это утверждение и ставит Оригена в один ряд с феминистскими, антирасистскими и постколониальными критиками Библии, то его подход к Писанию отличается включением этой критики в процесс богодуховновенного рассуждения. Во-первых, он отказывается извиняться за тексты, приписывая их проблематичность культурным, этическим и/или религиозным ограничениям их авторов. Для Оригена нет ничего более чуждого, чем списать на свалку истории отрывки, вызывающие моральный дискомфорт, как будто такие «ужасные тексты» — не более чем пережитки менее просвещенной эпохи. Напротив, его приверженность божественному происхождению Писания обязывает его приписывать даже самые обескураживающие места ловкости Духа. Действительно, можно сказать, что Ориген более верит в непогрешимость Писания, чем самые яркие представители такого подхода: даже очевидные ошибки в Писании существуют не просто так. И цель этих «камней преткновения» в Писании — skandala, как называет их Ориген, этимологически предвосхищая наше слово «скандальный», — заключается в том, чтобы спровоцировать богословское воображение читателя: «Исключая и отстраняя нас от библейского повествования, сама Премудрость Божия стремится увлечь нас на более “узкий путь”», на котором, «как на более великом и возвышенном пути, откроется необъятная широта Божественного знания».  Там, где буква Писания отбивает все наши попытки прочесть его как Божественное откровение, мы должны видеть приглашение к осознанию духовных глубин текста.

Эта мудрость Оригена, вероятно, знакома. Но в его библейской герменевтике слишком часто упускается из виду незаменимая роль самой мудрости как «толковательницы», делающей текст Писания прозрачным для Духа. Без ее критического внимания к логической последовательности, нравственным качествам и богословской корректности — а все эти суждения требуют трезвого использования практического и чистого разума — Слово не может явить себя. Иными словами, духовное толкование, по Оригену, есть истина Писания, причем в том безусловно радикальном смысле, что текстуально воплощенное Слово еще не истинно — еще не является самим собой, то есть не воспринято в том же Духе, которым оно было написано. Глубина взывает к глубине. Такова же и тайна узнавания: «тот, кто посвятил себя изучению подобного рода, со всем целомудрием, трезвостью и ночными бдениями, возможно, смог бы с помощью этих средств выявить смысл Духа Божия, скрытый в глубине и замаскированный обычным стилем повествования», и даже оказаться «сопричастником знания Духа и причастником Божественного совета». Ибо «душа не может прийти к совершенству знания иначе, как будучи вдохновленной истиной божественной мудрости».[3]

Но если все это кажется слишком радикальным — конечно, Библия оставалась бы истинной и без наших неуверенных попыток ее истолкования, — возразим мы, — то, возможно, наше метание жемчуга — это лишь указание на то, где в современном ландшафте библейской интерпретации могут находиться некоторые симпатии Оригена. Ведь александриец не был библеистом. Он знал, что истина Писания не может быть, по его выражению, «отчеканенной монетой, которую можно отдать и положить в карман в готовом виде», а должна быть результатом борьбы, подобной борьбе Иакова за благословение. Все это, конечно, не ставит Оригена в ряд сторонников риторического критицизма avant la lettre. Но это позволяет предположить, что патристическая экзегеза была несколько менее «докритической», чем мы иногда предполагаем. От эсхатологии до библейской герменевтики гений Оригена состоял в том, что он видел, как Слово включает в себя даже наше сопротивление откровению.


[1] Origen, On First Principles 4.2.1 (Behr, 489). Все цитаты из «De principiis» будут ссылаться на латинский текст Руфина и его английский перевод, подготовленный Иоанном Бэром Origen: On First Principles, 2 volumes (Oxford: Oxford University Press, 2017), и в скобках указаны номера соответствующих страниц.

[2] Origen, On First Principles 4.2.1 (Behr, 487).

[3] Origen, On First Principles 4.2.7 (Behr, 509-510).

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4 / 5. Количество оценок: 1

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.