Богословие, Гендер и сексуальность

Заявление Синода об однополых браках в Греции: Критический анализ

Опубликовано: 14 февраля, 2024
Всего просмотров: 👁 127 просмотров
Рейтинг читателей:
3.4
(5)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: Ελληνικά | English

В четверг, 15 февраля, в парламенте Греции состоится голосование по вопросу легализации однополых браков и усыновления. Пожалуй, удивительно, что это инициатива правоцентристского премьер-министра Кириакоса Мицотакиса, который столкнулся с противодействием, и довольно решительным, со стороны Священного синода Церкви Греции.

Синод признает, что законодательные акты принимает государство, а не Церковь, тем не менее Синод настаивает, что законодательство должно соответствовать тем представлениям о христианской морали, которые формулирует Синод, хотя основой политического строя в Греции является плюралистическая демократия. Вселенский патриарх Варфоломей справедливо отмечает, что для тех из нас, кто живет в подобных странах, «опыт индивидуальной национальной идентичности должен быть обретен в плюралистическом и мультикультурном контексте».[1]

Как американка греческого происхождения во втором поколении, я не нахожусь в юрисдикции Греческого Синода, но я являюсь членом Церкви в изначальном замысле — как соборное тело, «наша небесная мать, в чьем чреве мы рождаемся в жизнь, предвосхищая ее… в сакраментальной богослужебной жизни».[ii] Церковь «воплощается, проявляется, реализуется в каждой местной общине», поэтому все мы ее составляем.[iii]

Синод утверждает, что его возражения против предложенного законопроекта основаны на Писании, канонической и патристической традиции. Но его прочтение этих документов настолько узкое, что подрывает православное учение о персоне (личности).

Синод отмечает, что законопроект «противоречит христианской антропологии», и предупреждает, что однополые браки нарушают установленные гендерные роли, а также «отцовство и материнство». Вера в то, что родительские отношения между женщиной и мужчиной приводят к формированию определенной пары личностей, предполагает гендерный эссенциализм. Именно такое использование гендерного эссенциализма несовместимо с православным богословием личности.

Гендерный эссенциализм — это вера в то, что люди четко разделяются на отдельные, но взаимодополняющие группы, которые соответствуют биологическому полу (мужской/женский), гендерной идентичности (мужчина/женщина), сексуальной ориентации (гетеросексуальная) и гендерным ролям (мужское/женское). Проблема заключается не в том, что гендерный эссенциализм признает различия, а в том, как он предопределяет личность и отношения, основываясь на предположении о неизменных чертах. 

В поддержку своей позиции Синод приводит доказательный текст Бытия: Бог «мужчину и женщину сотворил их» и сказал им «плодитесь и размножайтесь» (Быт 1, 27-28). Синод намеренно игнорирует тот факт, что отцы Церкви толкуют эти строки совсем по-разному. Но даже если следовать мнению Синода в его узком, буквальном понимании, в тексте говорится, что Бог создал «день» и «ночь», но разве Бог не создал также сумерки, рассвет и закат, даже если об этом не сказано в тексте? Когда мы говорим, что Бог есть Альфа и Омега, хотим ли мы сказать, что Бог есть только первый и последний? Или мы говорим, что Бог — это все, от первого до последнего?[iv]  Возможно, когда Бог создал человечество мужского и женского пола, Он также создал все, что находится между ними.

На самом деле, православное богословие не позволяет нам классифицировать человеческие существа так, как это делает гендерный эссенциализм. Православное понимание личности, отраженное в нашем учении о Троице и христологии, говорит о том, что человеческие личности, во всей их сложности, не могут быть сведены исключительно к тем категориям, которые требует гендерный эссенциализм.

Троица, как объясняет митрополит Иоанн Зизиулас, представляет собой модель личности, не поддающейся классификации. Лица Троицы — Отец, Сын и Святой Дух — разделяют божественную сущность (ousia — природа), но каждый из них обладает уникальным способом существования в отношениях с нами (hypostasis — личность). Отражая Троицу, люди разделяют общую человеческую природу (ousia), из которой мы выводим набор признаков (например, расу, тип тела, пол, гендер), для которых существуют вариации.[v]  Набор характеристик формирует человека как индивида, но это отличается от его личности (ипостаси).

Личность — это уникальная идентичность человека, возникающая в отношениях с другими людьми, так же как, например, уникальная ипостась Святого Духа раскрывается в отношениях с другими лицами Троицы. Святой Дух делает нас совершенно уникальными личностями, которые причастны к отношениям Сына к Отцу. Каждая человеческая личность, таким образом, не поддается классификации и выходит за рамки нашей общей сущности.

Поскольку православие делает акцент на личности, а не на индивидууме, то получается, что Синод ошибочно делает акцент на индивидуальных качествах человека, а не на его ипостаси. Проще говоря, Синод ошибочно считает принадлежность к ЛГБТК определяющим признаком личности.

Подобно Троице, наша христология также делает акцент на личности.Уникальное ипостасное единство Христа, одновременно полностью божественное и полностью человеческое — недвойственное, не поддающееся категоризации, — призывает нас понимать других людей не по принципу что есть, а как есть.[vi]

Неправомерное отождествление Синодом общей сущности (ousia) и уникальной личности (hypostasis) наносит духовный вред. Такая строгость не позволяет уникальному образу Божию в конкретном человеке выражаться в Церкви полно и аутентично. Как писал святитель Афанасий, Бог не открывает «знание о Себе одним способом», но «развертывает его во многих формах и многими путями».[vii]   Гендерный эссенциализм размывает эти «многие формы» и «многие пути», создавая проблему предопределения того, как мы можем быть в общении с другими.

Недостаточно сказать, что мы «принимаем» людей, позволяя им сидеть на скамьях в наших храмах, и недостаточно того, что можно заключить гражданский союз. Божественная любовь, образцом которой служит Троица, требует позволить другому человеку свободно быть другим, оставаясь в общении с нами.  Зизиулас пишет: «Если мы любим другого не только несмотря на то, что он отличается от нас, но и потому, что он отличается от нас, или, скорее, отличается от нас самих, мы живем в свободе как любви и в любви как свободе».[viii] Обожение призывает нас воплотить в жизнь такую общину, в которой никто не будет лишен таинств на основании своих неизменных качеств.

Синод прекрасно описывает христианский брак, с детьми или без, как «не просто соглашение о партнерстве, но Святое Таинство, через которое Божья благодать передается отношениям… на их совместный путь к обожению». Однако дополнительное предписание, предусматривающее только отношения между мужчиной и женщиной, предполагает, что сакраментальное основывается на неизменных качествах.

Сакральное указывает на присутствие Бога через преображение материальной формы.[ix]  Любая материальность обладает потенциалом сакрального.[x] Таким образом, брак как таинство — это не просто ритуал, а аскетический подвиг, в который вступает семья, учась любить так, как любит Бог. Это присутствие Бога в браке (и супружеском сексе) не зависит от неизменных качеств.

Синод ошибочно утверждает, что Таинство Браковенчания имеет ясную и неизменную историю. Однако в Церкви таинство брака появилось лишь в X веке, и даже тогда она не совершала венчание бедных (подавляющего большинства христиан), а женщинам предписывалось терпеть домашнее насилие как образ мученичества.

Если все мы составляем Церковь и если православный брак и родительство в конечном счете направлены на то, чтобы научиться любить так, как любит Бог, то почему мы должны исключать людей из опыта встречи с Божьей любовью таким образом?

Синод задается вопросом: «Почему [однополые браки и усыновление] пропагандируются с такой настойчивостью?» Один из ответов заключается в том, что этого требует наша вера.


[1] Bartholomeos, P. (2007). The Ecumenical Patriarchate as a Beacon of Hope: Insights Into the Role of Religion in a Changing World. European View6(1), 117-124. https://doi.org/10.1007/s12290-007-0005-7

[ii] https://static1.squarespace.com/static/54d0df1ee4b036ef1e44b144/t/63792c57d3f6947e3a976c7d/1668885592378/30-05-Behr.pdf

[iii] https://static1.squarespace.com/static/54d0df1ee4b036ef1e44b144/t/63792c57d3f6947e3a976c7d/1668885592378/30-05-Behr.pdf

[iv] Rev. Kali Cawthon-Freels, Reclamation: A Queer Pastor’s Guide to Finding Spiritual Growth in the Passages Used to Harm Us (Nurturing Faith, 2022) 9. 

[v] Church Fathers believed, sex differentiation, which shapes our human experience, does not reflect being made in the divine image. Valerie Karras, «Patristic Views on the Ontology of Gender” in Personhood: Orthodox Christianity and the Connection Between Body, Mind, and Soul (Bergin and Garvey, 1996), p. 113-115; see also Catherine Frederick Frost, Church of our Granddaughters (Cascade Books, 2023), 28.

[vi] John Zizioulas, Communion and Otherness (T&T Clark, 2006), 23.

[vii] On the Incarnation 11; trans. Anonymous, St. Athanasius, 38-39, alt.

[viii] Zizioulas, 10.

[ix] Aristotle Papanikolaou, «A Theology of Sex” in Orthodox Tradition and Human Sexuality (Fordham, 2022), 252.

[x] Papanikolaou, 255. 

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 3.4 / 5. Количество оценок: 5

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.