Церковь и общество

Отпевание Алексея Навального: Свидетельство очевидца

Опубликовано: 4 марта, 2024
Всего просмотров: 👁 4 150 просмотров
Рейтинг читателей:
4.6
(18)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: Ελληνικά | English

От редакции: Мы записал рассказ Марии (имя изменено), которая провела практически весь день в храме «Утолия моя печали» в Марьино, в день, когда отпевали Алексея Навального. Это взгляд на событие изнутри, глазами очевидца.

Первого марта я пришла на отпевание Алексея Навального в храм в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» в Марьино рано утром. Отпевание было назначено на 14 часов, я пришла около 8.30 утра и свободно вошла в храм без досмотра. Тем, кто пришел немного позже, около 8.50 уже пришлось проходить полный досмотр, вынимать всё из карманов, проходить через рамку.

Утром на службе тихонько молился в углу храма священник, как мне показалось, иеромонах. Никто его не узнал. Позже я посмотрела видео, и на кладбище он целовал Алексея, потом уже  мама. Он же по традиции сыпал землю в гроб.

Настоятель храма о. Анатолий заходил только во время утрени, до литургии. В храме три алтаря, он заходил в правый. Вскоре через боковую служебную дверь к нему зашёл эшник в чёрном. Я не отводила взгляда, он очень выделялся. Смотрел внимательно на людей, я даже сделала фото его. Потом он зашёл в алтарь и какое-то время провел с настоятелем. Они о чем-то совещались.

Я спросила свечницу, что за человек в чёрном в алтарь зашёл? Он явно не алтарник. Та, улыбаясь, ответила, что «он больше алтарника». А кто он, мол, спросите его самого…

Потом он вышел, я опять смотрела на него. Он крестился, типа помолиться тут зашёл. Но при этом все время держал руки за спиной, в них ключ от машины, ноги расставлены широко, как у телохранителя. Это выглядело очень неприятно, и я отошла, чтоб не видеть его.  В других частях храма тоже люди в чёрном стояли, соглядатаи.

И они, и полиция переговаривались с охранником храма и свечницами. Свечницы все в какой-то момент надели белые платки, типа отличительный знак, что свои. Видела, как одна несла их из лавки, говоря другой, чтоб еще кому-то передала . Я поделилась этим наблюдением с женщинами, которые стояли рядом, вдруг «для маскировки» кто-то захочет платок купить. Была мысль, что полицейские не будет трогать белые головы, но ошиблась. Все-таки они были еще и без верхней одежды, а мы все в пальто и крутках.

Утром служба началась с утрени в 9 часов. Потом долго часы читали… Литургию начали ближе к 11 часам, после нее еще водосвятный молебен и общая панихида. На панихиде некоторые вставали на колени. Думаю, это те, кто молился об Алексее.

После литургии подошла к священнику и  спросила, он ли будет отпевать? Ответил: «Наверное». Сказала ему, что будет отпевать мученика… Промолчал.

В какой-то момент службы сотрудник храма и эшник что-то делали за внешней перегородкой у бокового алтаря и что-то там включили.

После этого интернет уже не работал. Я причащалась, но не смогла даже благодарственные молитвы открыть на телефоне. И мобильная связь не работала. Только смс.

Выгоняли из храма грубо. Говорили людям, покинуть храм, мол, уборка, и выталкивали всех, кто не хотел уходить. Зашумел пылесос, начали мыть полы… «Храм закрывается на уборку!»

Я предложила свою помощь – готова почистить подсвечники или пол помыть. Отказали. И тоже принуждали меня выйти из храма. Я им ответила, что они ж перед Богом отвечать за все это будут. А они мне в ответ стандартную фразу: настоятель не благословил.

Я и еще один парень взяли из дома несколько книжечек с молитвами, чтобы раздать людям, и они после службы в храме читали, мол, пришли помолиться и выгонять нас не стоит. Мы не уходили. Если честно, у нас не было никакой надежды, что пустят обратно.

В итоге пришли полицейские стали нас гнать, силой выталкивали. Надо сказать, что они пообещали нас обратно пустить, но нет, мы им не верили.

Стоим во дворе церкви. За оградой храма и за далёкими специально свезёнными металлическими оградами стоят тысячи людей с цветами.

Было понятно, что их в храм точно не пустят. Я спросила священника: «Пройдёт ли моя дочь, она едет сейчас из школы?». Он ответил: «Скорее всего нет». Так и вышло. А до этого прихожанка его спросила о женщине после операции, пустят ли её. Ответ тоже был отрицательным.

За несколько минут до назначенного времени родные Алексея вошли в храм. Он был совершенно пустой. Мы стояли на боковом крыльце не видели, что они уже приехали. И только по аплодисментам поняли, что привезли Алексея. Тысячи голосов за заборами кричали: «А-лек-сей, спа-си-бо!».

Родных приехало всего четверо: мама, папа, мама Юли и возле папы еще одна женщина, может тётя. Больно было видеть, что они в совершенно пустой храм зашли.

Вскоре запустили в храм и нас, прежде изгнанных. Нельзя сказать, что храм был полон, но к началу отпевания людей оказалось довольно много.

Перед началом отпевания священник напомнил, что мы собрались здесь молиться. Видимо, он имел в виду, что фото- и видеосъемкой увлекаться на стоит. Но надо сказать, что преследования тех, кто снимал, в итоге не было, несмотря на грозные объявления, что съемка запрещена.

В начале панихиды люди подходили клали цветы в гроб, но вскоре цветы начали активно перекладывать — сначала священник, потом сотрудники похоронного бюро. Мне было непонятно, почему, но я не вполне хорошо видела, так как стояла со стороны ног вторым рядом. Хотела пройти чуть вперёд и встать напротив родных, но не получилось. Рядом стояла женщина с книгой «Святой против Рейха» (это биография святого Александра Шмореля) и фотографией Навального.

В конце отпевания священник произнес какое-то очень короткое слово. Просто пара совершенно обычных, стандартных фраз. Не было какой-то внятной речи, казалось бы всегда ожидаемой. В таких случаях. Правда, до отпевания священник подошел к маме Алексея, присел рядом с ней на корточки и что-то ей тихо говорил.

А после он как-то невнятно сказал, что только родные попрощаться могут. Мы заволновались. Люди сзади стали напирать. Я просила, не видя, что именно происходит, чтобы дали и нам попрощаться с родным человеком! Но успела подойти лишь к крышке гроба, которую тут же очень быстро унесли. Родители уже ушли…

А мама Алексея… Она была очень тихой и выглядела очень усталой. Она так хотела — и говорила об этом, — чтобы все, кто любил Алексея, могли прийти и проститься с ним…

Цветы, положенные в гроб, остались лежать в храме… Какая-то женщина взяла часть цветов и вручила мне, чтобы успеть отнести их на кладбище. Но не получилось. Её с цветами выпустили за ворота, а меня нет. Так нас продержали минут десять. Ворота не открывали. Когда же наконец нам открыли ворота, я пожелала полицейским снова встретиться со мной где-нибудь на Нюрнбергском процессе.

Вокруг все время сновали спецслужбисты с видеокамерами. Прям в лицо лезли и снимали, все они были в масках по самые глаза.

После того, как гроб увезли на кладбище, уже и смс не проходили. Я стояла у ворот храма и не могла найти дочь, а она где-то рядом в толпе была.

До кладбища шли долго, я лишь в полдесятого дошла. Всю очередь у кладбища спецслужбы бесконечно снимали на видео. И стояли они прям за спинами полицейских.

На следующий день снова зашла в храм с дочкой, встретилась глазами со вчерашней свечницей. Возникло тягостное ощущение, что она вспомнила меня и как будто бы вновь убедилась в том, что правильно нас выгоняли вчера из храма…

Потом шли с дочкой от храма до кладбища. Я так хотела, чтобы и она увидела множество красивых мемориалов из цветов, свечей, записок, стихов, портретов, которые были там устроены в пятницу. Кто-то даже крест из веток на большой цветочной горке поставил… но всё, абсолютно всё за ночь уже уничтожили и убрали.

При входе на кладбище досмотр, рамки, даже воду у людей отбирали. Мой вопрос, в связи с чем досмотр, полиция оставила без ответа. Всех входящих тут же снимал эшник на фото в телефоне. Подошла к сегодняшнему и спросила, на кого работает. Грубо ответил. Тоже в чёрном был.

Вчера спросила на выходе из кладбища омоновца (они по всему пути стояли), могут ли они после службы тоже к могиле Навального подойти. Сказал, конечно, нет. Не разрешается.

И на третий день мы снова пришли на кладбище. Дочь сказала, что хочет снова прийти. Полиции уже нет, рамок тоже. Прямо к кладбищу можно на машине приехать.

И люди идут и идут…

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4.6 / 5. Количество оценок: 18

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.