Православие и современность

По образу и подобию БожьемуПоговорим о православии и расе

Опубликовано: 21 марта, 2024
Всего просмотров: 👁 27 просмотров
Рейтинг читателей:
3
(1)
Время прочтения: 5 мин.
Переводы: English
Orthodoxy and race

Не так давно утром я сел за стол в университетской библиотеке специальных коллекций, чтобы провести несколько дней за изучением корзины, набитой книгами о различных юбилеях и памятными брошюрами, изданными православными и греко-католическими приходами и епархиями в разных уголках Северной Америки. Подобные издания бесценны в моей работе историка, и я прочел их сотни. Наполненные метрической статистикой, личными воспоминаниями, фотографиями и крупицами самой разнообразной информации, которую невозможно найти нигде больше, они предлагают широкий и порой неожиданный взгляд на жизненный опыт православных христиан в разные эпохи, в разных регионах и этнических группах.

Одна брошюра, которую я взял из тележки в тот день, отличалась от остальных. Напечатанная в начале 1950-х годов к двадцатипятилетию русского православного прихода на северо-востоке, она включала относительно обычный раздел о хоре и концертных программах. На одной из страниц восхвалялась работа многолетнего руководителя хора, перечислялись различные концерты, оперетты и прочие мероприятия, которые он организовывал на протяжении многих лет. Внизу страницы мой взгляд остановился на последнем разделе: «Английские пьесы и менестрельские шоу». Начиная с 1940 года, приход ставил одиннадцать ежегодных шоу менестрелей, на каждом из которых присутствовало «более 1000 человек». Взглянув на следующую страницу, я невольно ахнул. Там была групповая фотография церковного хора — десятки мужчин, женщин и детей, одетых в смокинги и шикарные платья. В центре сидят руководитель хора и приходской священник. По краям первого ряда стоят мужчины в необычных костюмах и шляпах. Несколько человек в перчатках крепко сжимают бубны. Все они широко улыбаются, а их лица выкрашены в четный цвет.

В XIX и XX веках выступления менестрелей были популярной формой американских публичных мероприятий. Используя расовые стереотипы, грубую карикатуру и принижающие тропы в отношении чернокожих американцев, которые зародились на американском Юге до Гражданской войны 1861—1865 годов, менестрели к началу ХХ века были распространены и приняты по всей стране, начиная от водевильных домов в маленьких городках и заканчивая сценами Бродвея. Обычно проводимые белыми исполнителями (и некоторыми чернокожими тоже), шоу менестрелей с черным лицом стали менее распространены на американской сцене к началу 1920-х годов. Эта тенденция изменилась после выступления Эла Джолсона в знаменитом звуковом фильме 1927 года «Певец джаза». Черное лицо обрело новую жизнь в ностальгическом мире голливудского киномюзикла, где его использовали такие любимые американские артисты, как Бинг Кросби (в музыкальном номере для фильма 1942 года «Холидей Инн”, во многом определившем его карьеру), Фред Астер (в музыкальной комедии  «Время свинга”, 1936) и Джуди Гарланд (в фильме «Все поют”, 1938). Эти и другие популярные киномюзиклы воскресили искусство менестрелей и вновь сделали его популярными среди широкого круга исполнителей. Возможно, именно в это время руководитель хора карпато-русинского прихода открыл для себя шоу менестрелей и адаптировал его для удовольствия и финансовой поддержки своей церкви и ее общины — ведь эти шоу собирали средства.

В последние годы многие исследователи и эксперты документально подтвердили и с возмущением прокомментировали ту очевидную легкость, с которой расизм, превосходство белой расы, антисемитизм и другие идеологии ненависти пустили корни среди православных в некоторых регионах Соединенных Штатов. Документируя происходящее, мы часто слышим утверждения, что любой подобный случай является отклонением, поскольку расизм не может быть и никогда не был частью православной идеологии и не находил отражения в церковной жизни. Если говорить богословии и догматике, это верно. Но как историк североамериканской религиозности, чья работа основывается на исследованиях живой церковной практики, я хорошо знаю, что религии определяются не только формальными богословскими концепциями, догмами и установленными ритуалами. Скорее, мы должны принимать во внимание миры, которые обычные верующие создают в рамках своих традиций, приспосабливая свою веру и практику к тем способам познания мира и бытия в нем, которые корнями уходят в культуру, историю и общественную жизнь.

Приступая к работе над новой книгой, посвященной православию и американскому обществу в целом в XX веке, я рассматриваю недавний и ставший уже очевидным ультраправый поворот в ряде православных общин как закономерный результат того же процесса аккультурации, в рамках которого десятилетия назад можно было встретить приходские шоу менестрелей. Такое развитие событий связано с гораздо более продолжительной сменой идей и социальных процессов. Прежде они не были озвучены или артикулированы в полной мере, но и сказать, что их не было, тоже нельзя. И все это связано с определением расовой принадлежности.

В процессе слияния понятий расы и расовой маркировки в Соединенных Штатах XX века православные христиане всех этнических групп шли по пути наименьшего сопротивления, негласно кодируя этническую белизну, которая была не вызывала сомнений и приносила очевидную пользу. Историк Мэтью Фрай Джейкобсон утверждает, что белизна как расовая категория — а расовые категории — это «обозначения, вводимые для объединения и разделения народов по предполагаемым признакам различий» — возникла в ходе ярко выраженного процесса, который разворачивался весьма специфическим способом для «этнических» групп иммигрантов начала XX века, когда они боролись за обладание по возможности большим куском американского пирога.

Некоторые православные сообщества подвергались явной дискриминации на повседневном и даже системном уровне. Например, вплоть до конца 1950-х годов в некоторых районах США действовали расистские жилищные пакты, запрещавшие грекам, сирийцам и армянам приобретать жилье. Однако в целом православные стремились к признанию своей европейской белизны в течение XX века и относительно беспрепятственно этого добились, получив все сопутствующие социальные, культурные и политические привилегии. А поскольку территориальные сообщества были этнически более или менее однородными, приходские общины также изолировали их от внешнего мира, возможно, закрепляя расовую маркировку общины как нечто само собой разумеющееся. Таким образом, православный христианин мог чувствовать себя вполне комфортно, если не сказать — уверенно, надевая заплатанный костюм и ступая по доскам церковного зала выкрасив лицо в черный цвет. При этом он в равной степени претендовал как на свою самоидентификацию православного по образу и подобию Божьему, так и на характерный облик в рамках традиционной и вполне расистской формы развлечения, призванной укрепить предполагаемое социальное и культурное превосходство тех, кто имел ту же расовую маркировку, что и он.

Как бы ни были распространены менестрели в Соединенных Штатах середины XX века, я не думаю и не утверждаю, что в те годы православные певчие с выкрашенными черной краской лицами были обычным явлением. Мне еще предстоит найти другие примеры. Однако я утверждаю, что этот образ заставляет задуматься о том, как православные общины того периода встраивались в доминирующие социальные течения своего времени, включая системный расизм, создавая и взращивая приходы и церковные институты, которые продолжают действовать и сегодня. Подумайте о том, что деньги, собранные от такого мероприятия, как приходское шоу менестрелей, реинвестировались в общину, оставляя след в ее зданиях, программах и служении.

Это может побудить задуматься о том, что пусть и в малой степени, возможно даже не прослеживаемой, но все же это заложило основу для предполагаемой нормативности, в соответствии с которой системный расизм не признавался и не подвергался сомнению в православных общинах, что и послужило толчком к повороту некоторых верующих в сторону ультраправых сегодня. Представляется, что в целом многим православным общинам с давней историей в этой стране не помешало бы историческое исследование, обсуждение в общинах и, возможно, рассмотрение восстановительных и дальновидных практик, которые обеспечили бы равенство и инклюзивность в такой же степени, как и, скажем, крестное знамение.

Общей чертой исследований по истории православия в США стал поиск элементов аккультурации и ассимиляции: использование английского языка, отказ от этнических наименований, проповедь Евангелия и движение в сторону юрисдикционного единства. Но этим переменам что-то должно было предшествовать. Оказавшись в Америке православные иммигранты и их дети усваивали новый опыт из окружающего мира. Они общались не только в своих домах и церквях, но и в школах и на работе. Они ходили в кино, слушали радио и вели разговоры в баре за углом.

Невозможно игнорировать тот факт, что многие поколения верующих были равной степени воспитаны как своей православной традицией, так и более широким культурным контекстом, в котором они жили, учились, работали и играли. Они жили в американском обществе, которое, как теперь показывают ученые, было глубоко пропитано превосходством белой расы на системном уровне, и не были от этого ограждены. В то время они открыто или молчаливо принимали эти идеи как норму жизни в свои православных общинах, и эти идеи — и действия! — до сих пор остаются кое-где популярными.

Вернемся к началу. Дальнейшее исследование показало, что церковный приход на северно-востоке Америки рекламировал ежегодное шоу менестрелей для широкой публики каждую осень вплоть до начала 1960-х годов, иногда устраивая несколько представлений. Даже если в том или ином представлении не участвовали актеры, с выкрашенными черной краской лицами, приход все равно из года в год использовал привлекательность хорошо известной формы расистских развлечений, популярной в Соединенных Штатах уже более века. Последнее упоминание, которое мне удалось найти, касается шоу менестрелей в 1963 году. Тогда шел сбора средств на строительство новой школы и приходского дома. Это здание было построено годом позже. Приход пользуется им и сегодня.

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 3 / 5. Количество оценок: 1

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.