Богословие

Очищая «Новое средневековье» Бердяева от дугинизма

Опубликовано: 29 мая, 2024
👁 174 просмотра
Рейтинг читателей:
5
(3)
Время прочтения: 4 мин.
Переводы: Ελληνικά | English

Скандально известный мыслитель Александр Дугин опубликовал недавно небольшое эссе и посвятил его «Году семьи» (2024 г.), рассматривая идею Нового средневековья таким образом, что оно явно направлено на поддержку политики нынешнего российского режима по увеличению рождаемости, и подчеркивая значение семьи как главной ценности для российского общества. Его концепция Нового средневековья по сути не что иное, как еще один проект социальной инженерии, который строится вокруг государственной пронаталистской программы. Нет сомнений в том, что эта концепция ни в коей мере не принадлежит исключительно Дугину, поскольку сегодня она является ключевой для многих течений в современной христианской и нехристианской мысли и общественной деятельности. Однако у Дугина она приобретает особый оттенок благодаря отсылке к работам русского философа-экзистенциалиста Николая Бердяева. Дугин завершает свое эссе утверждением:

«Все знают, что Бердяев говорил о «Новом средневековье». Но мало кто понимает, насколько это прекрасно».

Неясно, что именно имеет в виду Дугин – то, что он опирается на концепцию Бердяева, или же что он просто напоминает читателям о существовании такой идеи. Стремление назвать эту идею, которую по достоинству могут оценить лишь немногие, «прекрасной», указывает на другое желание Дугина — представить свое видение и свои надежды допустимым развитием бердяевского Нового средневековья спустя ровно 100 лет после его публикации.

Разумеется, сама идея возвращения в деревню не так уж плоха. Однако не нужно быть глубоким знатоком философии Бердяева, чтобы понять, что дугинская идея национального масштаба далека от бердяевской. Дугин имеет в виду «укрепление государственной идеологии» и «возврат к земле», где семьи должны поддерживать некое подобие сельской жизни, основанной прежде всего на надомной работе и явно регулируемом государством перемещении групп людей по всей стране для поддержания промышленных и технологических комплексов. Здесь можно было бы задать вопрос о том, как соотносятся «государственная идеология» и этот «возврат к земле». По мнению Дугина, воссоединение с корнями предполагает «массовое расселение мегаполисов и государственную программу по организации жизни людей на селе, в пригородах и поселках». Это очень напоминает ГУЛАГ, не правда ли? Похоже, это модернизированная версия печально известного проекта, где группы и отдельные люди практически не обладают никаким самостоятельным выбором и, возможно, подвергаются жестоким репрессиям, если государство обнаруживает, что они не следуют «государственной идеологии» или не заинтересованы в каких-либо «прекрасных» переселениях!

Такая визуализация будущего Нового средневековья на самом деле не имеет ничего общего с размышлениями Бердяева. Расхождение здесь многослойное, поскольку взгляд Бердяева на семью, во-первых, весьма скептичен, не говоря уже о других его взглядах на общество, нацию, государство и, соответственно, на всякого рода «государственную идеологию». Например, Бердяев утверждал, что коллективные власти мира, такие как нации, государства и даже семьи, в действительности лишены субстанциональности и не обладают реальными персонификациями. Их реальность «вторична», они зависят в своем существовании и бытии от человеческих индивидуальных личностей, которые придают им статус индивидуальности лишь в метафорическом смысле.[1] Он даже готов наделить личностными качествами собак и кошек, но отнюдь не общества, нации, государства и так далее.

Бердяев также весьма скептически относился к понятию народ – термину, очень дорогому и сердцу, и всему философскому проекту Дугина, поскольку он решительно отвергает то, что называет «божество-народ», называя его формой рабства и гипноза, проистекающей из ошибочной идеи, то есть идеи суверенитета, о которой Бердяев даже говорит, что «суверенитет есть гипноз». Это уж точно не похоже на Дугина. Не может служить дугинской версии Нового средневековья и девятая глава «Смысла творчества» Бердяева, где в крайне спорных выражениях утверждается, что подлинная «христианская» семья, которая является «родовым институтом», преодолеваемым Новым Заветом, так же невозможна, как и «христианское» государство, и что учение Феофана Затворника о хорошей христианской семье делает его хорошим «буржуа» и даже успешным земледельцем «в миру».

Все это уводит концепцию Дугина о Новом средневековье очень далеко от учения Бердяева в целом. Действительно, в учениях Дугина и Бердяева есть общие основания для начала диалога, но дух, который движет этими двумя проектами, очень и очень разный. В своем «Новом средневековье» (1924) Бердяев без всяких причитаний предсказывает конец демократии, сопровождаемый отказом от идеи прогресса, но этот подход не обосновывается с позиций патриотизма, национализма или какой-то новой «государственной идеологии».

Концепция Бердяева носит в известной степени новаторский и открытый характер и является в первую очередь пророческим произведением, а не политическим манифестом. Отчасти он вдохновляется тем, что можно назвать нереволюционной, квазисиндикалистской, анархистской позицией, которая пытается совместить иерархию с «социальным радикализмом». Важно, что эта концепция не имеет ничего общего ни с коллективным дохристианским, ни с неоязыческим постхристианским типом поклонения «этносу». В рамках концепции Дугина индивидуальная личность отвергается как установка, проникшая в русскую философию и мышление с Запада — (русскую) личность он рассматривает только вместе «с народом». С этой точки зрения высшая ценность человека не выходит, не может и не должна выходить за пределы той земной реальности, которая определяется как здесь и сейчас, и более того — как государство. Но именно эта отвергнутая человеческая «личность», которая, возможно, выходит за рамки всех коллективных определений и связана прежде всего с божественным миром, обладая творческой свободой, одобряющей все новое, — эта человеческая личность, по сути, является основой и ядром философии Бердяева. Дугинская концепция коллективного существования в ожидаемом Новом средневековье резко отличается от бердяевского понимания соборности. Для Бердяева это гораздо больше, чем та христианская модель единства в любви, которая не возвышается над человеческой личностью, скорее, она пребывает в личности как любовь и вдохновение.

Справедливости ради стоит отметить, что нет ничего плохого в том, чтобы прославлять и поддерживать семью или призывать переселиться в деревню и вести здоровый образ жизни поближе к природе. Проблема призывов, подобных дугинскому, в том, что они пытаются исказить известные философские и богословские идеи, пророческие созерцания, и используют имена богословов и философов, чтобы придать современным «государственным идеологиям» и масштабным предложениям по социальной инженерии, отказывающимся признавать человеческую личность, легитимность и видимость глубокой духовности для построения будущего, полного надежд.


[1] Nicolas Berdyaev, The Beginning and the End, trans. R. M. French, 2nd ed. (San Rafael, CA: Semantron Press, 2009), 154.

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

  • Фади Абу-Диб

    Фади Абу-Диб

    аспирант Евангелического теологического факультета в Лёвене, Бельгия

    Фади Абу-Диб – аспирант Евангелического теологического факультета в Лёвене, Бельгия. Область его научных интересов - религиозная философия В.С. Соловьева и Н.А. Бердяева и, в частности, понятия личности и соборности, а также отношениям между личным и коллективным. Он также читает лекции на кафедре а...

    Информация об авторе и список его статей

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 5 / 5. Количество оценок: 3

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.