Религия и конфликты, Этика

Вырваться из порочного круга жажды мести? Русские мыслители о ненависти и любви

Опубликовано: 7 июня, 2024
👁 58 просмотров
Рейтинг читателей:
3
(3)
Время прочтения: 4 мин.
Переводы: English
Breaking the cycle of revenge
iStock.com/Jakub Laichter

Ненависть, порожденная войной, может длиться веками. Путин недавно заявил (в интервью Такеру Карлсону), что отношения между Россией и Украиной в конечном итоге будут восстановлены. «Это займет много времени, но эти раны заживут», — заявил он. Учитывая жестокость, проявленную Россией в войне в Украине, это кажется неправдоподобным, если не сказать более — циничным. Исцеление горечи, вызванной войной, явно не станет чем-то само собой разумеющимся. Высказывания Путина, возможно, стали неким мимолетным признанием того, что есть люди, которые мучительно размышляют над этим вопросом.   

Пятьдесят лет назад в знаменитом многотомнике «Из-под глыб»(1974) Александр Солженицын в эссе «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни» затронул тему силы ненависти. Солженицын заметил, что исторически люди склонны порицать и ненавидеть других, а не себя, но им было бы гораздо лучше, если бы они обличали свои собственные ошибки и грехи. Ответом здесь становится «раскаяние»:

«Раскаяние есть первая верная пядь под ногой, от которой только и можно двинуться вперед не к новой ненависти, а к согласию».

Солженицын верил, что духовное обновление России произойдет благодаря тому, что люди преодолеют зло на личном уровне, внутри себя. Но он также предполагал, что исцеление будет происходить и на уровне государства. Здесь он предлагал вывести Россию из-под иностранного влияния, отдав предпочтение внутреннему, а не внешнему росту, и направить ресурсы на развитие нетронутых северо-восточных регионов страны. Это вызвало споры: некоторые представители интеллигенции, хотя и восхищались во многом Солженицыным, но критически оценивали его планы национального обновления как упрощенные, считая, что у него идеализированное представление о традиционной русской культуре.

Иной подход можно найти в недавно опубликованном сборнике эссе российских мыслителей «Перед лицом катастрофы» (2023). Редактор сборника Николай Плотников, профессор Бохумского университета, утверждает, что вторжение России на Украину было плодом скрытого стремления к власти над другими и обиды, коренящейся в высокомерии и призрачных притязаниях. Оно также было вызвано интеллектуальной изоляцией и склонностью людей отождествлять зло с внешними врагами, а не брать ответственность за него на себя. По мнению Плотникова, достойное будущее для России возможно только в том случае, если она откажется от изоляционистских тенденций и примет общечеловеческие ценности.

В эссе «Свободное высказывание» из сборника «Перед лицом катастрофы» философ Анна Винкельман исследует природу ненависти и способы ее преодоления. Ненависть характеризуется «закрытостью, дисгармонией и эгоизмом», — заявляет она. Чтобы побороть ее, людям необходимо преодолеть эгоизм в себе и других, а также искать мотивацию для улучшения отношений с окружающими, иногда в неблагоприятных обстоятельствах. Она называет тоталитаризм ненавистью в политической сфере, предполагая, что его нельзя победить другими проявлениями ненависти, а только любовью в разных ее проявлениях. Любовь, которая складывается из различных элементов — будущего, света, перспективы, движения, — «спасет мир». 

Эти размышления утверждают, что ненависть умаляет личность, а любовь ее расширяет. Это перекликается с мыслями советского поэта-диссидента Ирины Ратушинской. Ратушинская, попавшая в тюрьму в середине 1980-х годов за «антисоветскую агитацию», писала в своих мемуарах «Серый — цвет надежды», что для целостности личности необходимо не поддаваться чувству ненависти:

«Вы ни при каких обстоятельствах не должны позволять себе ненавидеть. Не потому, что ваши мучители этого не заслужили. Но если вы позволите ненависти укорениться, она расцветет и распространится за ваши годы в лагерях, вытеснив все остальное, и в конце концов разъедает и искажает вашу душу.».

Предупреждение Ратушинской о разрушительной силе ненависти указывает на важную, хотя и очевидную истину: все люди имеют опыт затаенной обиды. Инакомыслящие, как и диктаторы, могут быть охвачены темными эмоциями и эгоистичными амбициями, какими бы понятными и достойными ни были их причины. В своей книге «Моя Россия: война или мир?» (2023) романист Михаил Шишкин, ныне живущий в Швейцарии, отмечает, что российская демократическая оппозиция с трудом формирует единый фронт, потому что каждый из ее лидеров хочет быть «главным пастырем» — иными словами, ее эффективность снижается из-за внутренних противоречий и соперничества. В более широком смысле, он присоединяется к голосам тех, кто говорит в терминах покаяния: он предполагает, что сползание России к тоталитарному мышлению не удастся остановить без признания национальной вины — по аналогии с тем, что произошло в послевоенной Германии.

Определение любви в практическом смысле, в сочетании с истиной и справедливостью, — сложная тема. Но на базовом психологическом уровне она, несомненно, подразумевает желание лучшего для другого человека или народа — что бывает далеко не так просто. Не является ли обязанностью духовных лидеров научить людей любить тех, с кем они не согласны, и превращать врагов в друзей? Некоторым из великих духовных наставников России есть что сказать по этому поводу. Афонский монах преподобный Силуан считал, что любой религиозный опыт, который не приводит человека к любви к врагам, не заслуживает доверия, а православный священник Александр Ельчанинов говорил, что взгляд с «любовью и жалостью» на тех, кого мы обижаем, помогает нам стать неуязвимыми для зла.

Большевики умело использовали недовольство: мобилизация гнева, направленного на врага, была неизменной чертой советской пропаганды. Русский философ Семен Франк, который в студенческие годы был вовлечен в подпольные кружки, считал, что эта тенденция уходит корнями в менталитет революционного движения. В книге «Вехи» (1909) — предшественнице таких книг, как «Из-под глыб» и «Перед лицом катастрофы» — он предупреждал, что «чувство ненависти к врагам народа» является главной мотивацией многих революционеров, и что хотя ненависть в некоторых обстоятельствах может быть морально или социально полезной — например, если она продиктована этическими мотивами, — в жизни людей возникают моральные искажения, когда она не подчинена «действенному чувству любви».

Франк считал, что логику насилия, однажды утвердившуюся, трудно остановить. Спустя десятилетия, после Второй мировой войны, он заметил:

«Перелетая, подобно искре, из одной души в другую, дух мщения рождает все новые вспышки ненависти».

В то время его беспокоили призывы к уничтожению немецкого народа, которые, по его мнению, отражали тот же дух расовой ненависти, что и тот, которым были одержимы сами нацисты. Истинными победителями станут те, кто первыми простят, подчеркивал он, настаивая на том, что единственной «реалистичной» политикой является политика, основанная на заповеди любви ко всем людям. Говоря это, он не был пацифистом; он считал, что война оправдана, если она связана с сопротивлением «преступной воле», и что она может быть мотивирована любовью, даже к своим врагам.

Путин — своего рода «реалист», хотя и жестокий, и авторитарный. Но силы, которые он высвободил для войны в Украине, печально поддерживаемой Московским патриархатом, трудно контролировать. Идеи Франка представляют собой другой вид реализма, который носит скорее этический, чем циничный характер, и который определяет человеческое сердце как место, где разыгрывается главная нравственная битва жизни. В этом у него и других мыслителей, упомянутых в этой статье, есть нечто общее, даже если они не все видят мир одинаково. Они разделяют убеждение в том, что конфликты лучше всего разрешаются, когда люди берут на себя личную ответственность за свою жизнь и жизнь своих стран, а не обвиняют других или некие исторические силы в том, что что-то идет не так. Это, безусловно, конструктивный подход. В российской интеллектуальной истории немало деятелей, которые одобряли его. Существует традиция мышления, которая может стать источником знаний для тех, кто стремится разорвать порочный круг насилия и жажды мести и найти пути преодоления ненависти. 

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

  • Филипп Буббер

    Филипп Буббер

    Заслуженный преподаватель истории, Кентский университет (Великобритания)

    Филипп Буббер преподавал в историческом факультете Кентского университета с 1995 по 2023 год. Он давно интересуется русской интеллектуальной историей, религиозной мыслью и историей духовности. Среди его публикаций - S. L. Frank: The Life and Work of a Russian Philosopher, 1877-1950 (1995), Conscienc...

    Информация об авторе и список его статей

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 3 / 5. Количество оценок: 3

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.