Богословие, Гендер и сексуальность

Трансгендерный опыт и теологические пределы «гностицизма»

Опубликовано: 21 июня, 2024
👁 48 просмотров
Рейтинг читателей:
4
(1)
Время прочтения: 4 мин.
Переводы: English
Gnosticism

В недавнем эссе, опубликованном в журнале The Wheel, Кэтрин Келаидис сравнивает современное понимание трансгендерного опыта с призраком гностицизма, ранней ереси, название которой происходит от греческого слова gnōsis, означающего «знание». Хотя подробный ответ на ее статью выходит за рамки небольшой публикации на Public Orthodoxy, я хочу внимательнее рассмотреть позицию автора, заявляющего о «возрождении ереси». И для начала сформулирую два исходных тезиса.

Во-первых, следуя за богословами Парижской школы, я классифицирую православные суждения по нескольким категориям учительного авторитета: догматические определения Вселенских соборов, теологумены (богословские мнения) отцов и личные богословские взгляды более поздних богословов. Из всех этих источников только догматические определения Вселенских соборов общепризнанно неизменны. Эти определения касаются тринитарных и христологических споров, имеющих значение для спасения, они находят подтверждение в Священном Писании и единодушно признаны всей Православной Церковью. Учение, противоречащее любому элементу этих оросов, является ересью, то есть позицией, несовместимой с православной верой. Некоторые идут дальше, предполагая, что верующие должны упорно сопротивляться любому дальнейшему уточнению вероучения. Но в любом случае, планка для объявления какой-либо идеи еретической стоит довольно высоко.

Во-вторых, я сторонник четкого богословского и научного разграничения между представителями течения II века, известными как гностики (греч. gnōstikoi), и современной категорией гностицизм.

В книге «Обличение и опровержение лжеименного знания» (в России более известна как «Против ересей» – прим. ред.) Ириней Лионский описывает противоборствующее направление (хайресис, от которого впоследствии произошло слово ересь), известное как валентиниане, а также еще одно сообщество с подобным вероучением, называвшее себя гностиками.

После того как в 1945 году в Наг-Хаммади (Египет) были обнаружены древние папирусы, ученые получили возможность идентифицировать описание гностиков у Иринея с текстом, в котором эта община называет себя «семенем Сета». На основании соответствующего упоминания ученые иногда называют это течение гностиками-сифианами или сифианством.

И валентиниане, и сифиане были дуалистами, проводя строгое различие между высшим духовным и низшим физическим миром, а также между духом и телом. Ириней описывает сложную космологию, которую разделяли члены общины и в которой низший бог, известный как Демиург, создал материальный мир.

Когда мы исповедуем веру в Бога-Отца как Вседержителя (греч. pantokrator, буквально «всевластный»), Твроца неба и земли и всего видимого и невидимого, мы опровергаем гностическое учение о том, что некое низшее божество создало материальный мир и управляет им.

Иное содержание у термина гностицизм, введенного в оборот в XVII веке английским философом Генри Мором. По мнению Мора, гностицизм обозначает совокупность древних школ мысли и их текстов, объединенных для изучения в соответствии с общим набором характеристик, а не для описания верований какой-либо определенной группы.

С тех пор как Мор впервые ввел этот термин, ученые предложили множество критериев для включения различных групп или учений под знамена гностицизма. Среди них – тайное знание, открытое только избранным; идея о том, что люди – это божественные искры, которые нисходят в материю и должны быть освобождены, чтобы вернуться в духовный мир; идея о том, что божество (или Премудрость) снизошло в сотворенный миропорядок, чтобы пробудить эти заточенные в ловушке искры и привести их обратно домой.

Таким образом, современный гностицизм как категория не является синонимом учений гностиков-сифиан или валентиниан. Более того, при таком количестве конкурирующих определений некоторые ученые полагают, что лучше всего было бы и вовсе вывести этот термин из употребления.

В своем эссе Келаидис утверждает, что гностики верили, что Иисус на самом деле не принимал человеческую плоть, а только делал вид, что принял ее. Это учение, называемое ересью докетизма (от греческого dokein, означающего «казаться»), было характерно для некоторых раннехристианских групп, которые были отнесены ко многим из предложенных определений гностицизма.

Возвращаясь к Символу веры, когда мы исповедуем, что Иисус Христос сошел с небес, воплотился от Святого Духа и Девы Марии, стал человеком, страдал, был погребен и воскрес, мы провозглашаем опровержение докетизма.

Однако гностики-сифиане не были докетистами. Скорее, как и никейские христиане, они признавали подлинное воплощение своего спасителя.

Я проговариваю эти тезисы, чтобы обосновать свое главное богословское несогласие с эссе Келаидис. Каждый, кто понимает эти очевидные факты, не может обоснованно утверждать, что современные трансгендеры и их сторонники являются гностиками, «новыми гностиками» или вообще еретиками.

Православные трансгендеры и их православные цисгендерные сторонники (наряду с множеством других христиан, как транс-, так и цисгендерных) твердо отстаивают антигностические утверждения Символа веры. Мы не являемся ни сифианами, ни валентинианами. Мы не утверждаем, что окружающий мир был создан каким-то низшим божеством.

Мы не ограничены тесными рамками учений II и III веков и не утверждаем, что Боговоплощение было мнимым, то есть не было связано с материальным миром. Мы не претендуем на обладание тайным знанием для избранных, необходимым для спасения. Мы не отрицаем ни изначальной благости Божьего творения, ни последствий грехопадения как для человеческой природы, так и для всего сотворенного мира. Мы не считаем себя божественными искрами, попавшими в ловушку физического мира, и не стремимся сбежать в некие бесплотные сферы.

Келаидис справедливо описывает повсеместное недоверие к человеческому телу, которое исповедовали самые разные сообщества в древнем мире. Говоря о боли, болезни, травмах, старении и самой смерти совершенно понятно, что люди разных школ мысли разделяли эти настроения. Многие ранние христиане искали возможности узнать, как Бог действует в нашей плоти. Однако сомнение в самой нашей плотской жизни как таковой после грехопадения, и тогда, и сейчас нельзя назвать ересью. Характеризуя гендерную идентичность как «своего рода тайное знание», Келаидис намекает на связь между этим знанием и гнозисом еретиков. Но ее игра слов и здесь не может указывать на ересь. Наконец, Келаидис полагает, что если трансгендеры утверждают, что они только внешне «кажутся» представителями определенного пола, это каким-то образом делает их докетистами. Но ее утверждение – это ошибка выбора категорий, путающая докетизм, отрицающий материальное воплощение, с гендерным диссонансом, который испытывают многие транс-люди. И опять-таки это нельзя определить это как ересь.

Нередко православные полемисты берут на вооружение стратегию уподобления современных движений или идей тем учениям, которые ранее были признаны еретическими. Подобные обвинения могут затруднить диалог и стать преградой на пути к пониманию нашего общего человеческого состояния. В данном конкретном случае утверждение о возрожденной ереси еще и просто ошибочно.

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

  • Брюс Э. Рич

    Брюс Э. Рич

    Брайс Э. Рич получил докторскую степень по теологии в Чикагском университете. Сфера его научных интересов – историческое богословие поздней античности и средневековья, квир-теория и квир-теология, а также современная религиозная мысль. Его первая книга Gender Essentialism and Orthodoxy: Beyond Male ...

    Информация об авторе и список его статей

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4 / 5. Количество оценок: 1

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.