Религия и конфликты

“Убийца араба”: Размышления о верности человечеству

Опубликовано: 14 декабря, 2023
👁 506 просмотров
Рейтинг читателей:
4
(6)
Время прочтения: 13 мин.
Переводы: English

В качестве названия этого эссе я взял строку из известнейшей песни альтернативной рок-группы The Cure, которая в свою очередь отсылает к главному роману Альбера Камю “Посторонний”. Не первую неделю слова этой песни вертятся у меня в голове. Они потрясли меня, когда я был подростком, а сейчас звучат еще жестче:

«Стою на берегу
В руке ружье
Пялюсь на море
Пялюсь на песок

Пялюсь на бочку
На араба, тот лежит на земле
С разинутым ртом
Я не слышу ни звука

Я жив
Я мертв
Я посторонний
Убийца араба.

Я могу отвернуться и пойти прочь, могу расстрелять все патроны,
Пялясь на небо, пялясь на солнце,
Но что бы я ни выбрал, означает одно —
Ровным счетом ничего.

Я жив
Я мертв
Я посторонний
Убийца араба.

(Песню можно послушать здесь)

Мне бы хотелось поразмышлять о том, как песня The Cure’s, знаменитый роман, на котором она основывается, а также жизнь и взгляды Альбера Камю сотносятся с основными линиями современного гуманитарного кризиса.

Еще в 1978 году, когда эта песня прозвучала впервые, The Cure столкнулись с противоречивыми суждениями о ней, вызванными тем, что читатели не увидели аллюзии на классической роман, кроме того, читающая публика, по невежеству, ничего не знала об истории Палестины последних двух столетий. Я постараюсь показать, что строки “Что бы я ни выбрал, означает одно: ровным счетом ничего” и “Я жив, я мертв” описывают самые мрачные итоги затянувшегося на сто лет конфликта, неизбежные, если мы будем воспринимать его безразлично, бесчувственно и не сможем устранить его глубинные причины.

Антисемитизм и православие

Роман Камю “Посторонний” (его главный герой — поселившийся в Алжире француз, нигилист, хладнокровно убивающий алжирского араба, чью сестру обесчестил другой колонизатор) довольно быстро стал популярным среди участников антифашистского сопротивления во Франции, боровшихся с антисемитизмом. Для объяснения причин этой популярности необходима отдельная статьи, а пока скажем лишь, что они свидетельствуют о зловещей и трагической правде о Православной церкви — о ее антисемитизме. Это мнослойная, очень неудобная реальность, которую сами православные замолчивают, но прежде, чем критиковать воинствующий сионизм (да, есть и другой сионизм, не милитаристский и не ультра-националистический) о ней хорошо бы вспомнить. Приведу лишь наиболее яркие примеры: 1) Гимнография Страстной седмицы с многочисленными “проклятиями иудеев” и обвинениями евреев в богоубийстве; 2) святые, которые не только поддерживали и распространяли антисемитские конспирологические теории, но сотрудничали с нацистами; 3) упорные попытки неофашистов протащить и «воцерковить» фашистскую идеологию.

Католическая церковь радикально пересмотрела гимнографию Страстной. Неужели мы, Церковь, провозглашающая собственную соборность и верность живой традиции, не можем поступить подобным образом? О контексте этой гимнографии, позволяющем понять, почему нет никаких причин оставлять ее в неизменном виде, писал Джордж Демакопулос; том же шла речь на очень содержательном круглом столе, организованном Православным богословским обществом в Америке (Orthodox Theological Society in America).

О каких антисемитских святых идет речь? Да, мы почитаем принявшую мученичество в концлагере Равенсбрюк мать Марию (Скобцову), признанную “Праведником народов мира” за то, что она спасала евреев в оккупированной Франции.

Но есть и другой святой, современник Матери Марии, думавший и поступавший совершенно иначе.

В свое время меня, исследователя, занимающегося сравнительным богослвием и религиеведением, привела в восторг короткая статья св. Николая Велимировича “Агония Церкви”, в которой он открыто восхищается мусульманскими, индуистскими, конфуцианскими героями веры и впрямую называет их святыми. Я даже ссылался на эту статью в проповеди о том, чему православных может научить протестантизм Мартина Лютера Кинга, а также в сборнике о сравнительной агиографии, который редактировал. Однако тогда я не заметил, что св. Николай не упоминает ни одного из иудейских праведников и подвижников. Как ни печально, это впрямую связано с тем, что он не только придерживался теории заговора и распространял мистификацию, известную как “Протоколы сионских мудрецов”, но воздавал хвалы Гитлеру и сотрудничал с нацистами. Увы, но свободное, открытое другим религиям и культурам мышление св. Николая перечеркивалось его нескрываемым презрением к евреям. Активисты, отстаивающие гендерную справедливость, часто повторяют: «Патриархат вредит всем, в том числе, мужчинам»; в той же логике можно бы сказать, что антисемитизм душепагубен для всех, в том числе, для антисемитов, и внутренние противоречия Велимировича этот закон подтверждают. 

Однако в наши дни наибольшие опасения вызывает деятельность неофашистов, настойчиво пытающихся внедриться в Церковь и повлиять на ее социально-политический “пейзаж”. К счастью, наиболее активные неофашистские группы, вроде греческой Golden Dawn, в последние годы были вытеснены из общественного пространства. Но для роста антисемитских настроений (особенно в Америке) есть немало причин: например, стороннников неофашистского тоталитаризма притягивают монархические и авторитарные тенденции в некоторых русских православных кругах; в идее национальных православных церквей находят опору сепаратисты националистического толка, наконец, значительная часть православного мира из солидарности с палестинскими христианами переходит на анти-сионистские позиции, но стоит увлечься, и антисионизм незаметно перерождается в откровенный антисемитизм.

Как будет показано в этой статье, я категорически не приемлю израильский расизм и притеснения палестинцев, готов отстаивать их равноправие, но вместе с тем не могу закрывать глаза на то, как легко антисионизм перерастает в антисемитизм в его наиболее откровенных проявлениях; достаточно сказать, что за двадцать два года в Православной церкви мне не раз доводилось слышать от мирян и духовенства всех рангов прямое отрицание Холокоста, симпатии к Гитлеру и антисемитскую брань.

Непреложность человеческого достоинства

Но задумаемся судьбе Альбера Камю, чей роман вдохновил автора песни “Убить араба”. Он рос в бедности, но все же пользовался всеми привилегиями алжирца первого сорта — в отличие от арабов и берберов, которые в колониальном Алжире считались гражданами второго сорта. Желая бороться за справедливость, он вступил в компартию, но вскоре из нее вышел, потому, что не разделял симпатий к сталинскому тоталитаризму. Через некоторое время он присоединился к другой социалистической партии, однако был изгнан за последовательные антиавторитарные убеждения. Тем не менее, он никогда не переставал отстаивать непреложное достоинство каждого человека, даже при том, что дрейф в сторону анархо-синдикализма, равно как и антиавторитарная левая философия свободного выбора, которую обосновывал Камю (такой же позиции придерживался Ноам Хомский), привели к разрыву с Жаном-Полем Сартром и не только с ним.

Я упоминаю об этих биографических подробностях, чтобы показать, какой может быть последовательная борьба за справедливость и чем, хотим мы того или нет, приходится платить каждому, кто выбирает, говоря словами Камю “быть ни жертвой, ни палачом”. Писатель всегда оказывался на стороне тех, кто противостоял фашизму и расизму, однако ему хватало честности уйти или согласиться на изгнание, когда он видел, что его единомышленники нарушают принцип универсальности человеческого достоинства. Когда борцы за независимость Алжира бомбили трамваи, в которых ехали мирные жители, Камю в отчаянии сказал, что справедливости он предпочитает собственную мать. Эту фразу часто цитируют искаженно и не к месту; в действительности она звучит так: “Между справедливостью и матерью я выбираю мать”. С его, равно как и с моей точки зрения, справедливость не может быть достигнута ценой крови беззащитных людей.

Я убежден, что любая позиция, не основанная на последовательном различении этих вещей, по отношению к израильско-палестинскому конфликту ведет к непоправимым ошибкам. Поддержка всех без исключения групп, которые добиваются освобождения Палестины, оборачивается солидарностью с неприкрыто антисемитскими движениями вроде Хамаса и/или с теми, кто откровенно и цинично избирает своей мишенью мирное население. С другой стороны, в ужасе перед преступлениями, совершенными Хамасом, можно оправдывать зло, которое ради своего утверждения и сохранения совершает государство Израиль. Последовательная приверженность идеалу справедливости несовместима с поддержкой расистских законов и политики израильского правительства (подробнее об этом я скажу в следующем разделе), его неопровержимой готовности бить по мирным жителям (в том числе, тем, кто прячется от ударов в одной из древнейших православных церквей мира), равно, как и неоднократных бесстыдных заявлений израильских высокопоставленных чиновников о том, что “в Газе невинных нет” — отвратительной лжи, которая повторяется из года в год.

Что мы можем сделать? Только одно: отказаться от полярных противопоставлений, соблазняющих выбрать “своих” и оправдывать их преступления. Оставаться со Христом. Следовать Евангелию. Не терять человечность, быть на стороне “малых сих”, даже если за это придется поплатиться дружбой и не только ею. Если кажется, что цена слишком высока, уверяю, что альтернатива более разрушительна.

Невежество и псевдосправедливость

Как остроумно заметил Марк Твен, “к неприятностям приводит не то, чего вы не знаете, а то, в чем уверены, что это совсем не так”. Его афоризм подсказал мне еще одну мысль в связи с песней “Убить араба”. Как уже говорилось, после ее первого исполнения в 1978 году малообразованная публика, не читавшая роман Камю, обвинила The Cure в пропаганде расизма и призывах к насилию против арабов. Время от времени я рву на себе волосы от досады на историческое невежество христиан в Америке, позволяющее им оправдывать жестокость по отношению к мирным жителям Газы (и Западного Берега, о котором все чаще забывают). Я предпочитаю называть это невежеством потому, что в противном случае следовало бы говорить об сознательном или неосозннном расизме, который кроется за убежденностью в том, что жизнь палестинцев менее ценна, чем жизнь израильтян.

Я предпочитаю видеть причину в невежестве — это позволяет вместо того, чтобы клеймить и поливать грязью, задуматься о просвещении. Поразительно, что практически никто из американцев не знает о бедственном положении палестинцев задолго до основания государства Израиль и на протяжении всей его истории; это можно объяснить избирательностью американской ообразовательной системы и соглашательством СМИ, принадлежащих крупным корпорациям. Мне представляется необходимым коротко описать ужасающую реальность израильской государственной политики, которая, при полной поддержке США, с каждым десятилетием становится все более авторитарной и откровенно расистской.

Возможно, главная причина повсеместного невежества состоит в преобладающей установке американских, а также израильских медиа и государственных чиновников. Я имею в виду попытки “не замечать” контекст происходящих событий и сосредоточиться исключительно на ужасах, которыми можно воспользоваться в политических целях. Как и после тeракта 11 сентября, нам снова и снова твердят, что контекстуализировать эту ситуацию — значит ввязываться в пустые споры и огульно обвинять жертв. Нас убеждают в том, что сейчас не время контекстуализаций и размышлений об исторических причинах чудовищных событий, случившихся 7 ноября. Некоторые даже полагают, что попытки вписать их в контекст — это ни что иное как антисемитское оправдание происходящего. Нет, снова и снова говорят нам, контекст не важен, главное сейчас — быстро и жестко действовать.

Такой подход и оправдывающая его риторика катастрофически опасны.

Стремление действовать без каки-либо попыток осмыслить историю происходящего или проанализировать культурный конфликт — отличительная черта фашистской политической философии. Именно на эту установку указывает ошибочно приписываемая то Герману Герингу, то Йозефц Геббельсу или Генриху Гиммлеру фраза «когда я слышу слово “культура”, хватаюсь за пистолет», в действительности эти лсова принадлежат нацистскому драматургу Гансу Йосту. Главный герой одной из его пьес, студент, оправдывает ею отказ от изучения культуры и истории идей ради действия, в его довольно специфической форме — насилия во имя родины.

Отказ от желания понять контекст, осмыслить историю открывает “людям действия” возможность совершения чудовищных, ничем не оправданных поступков, соблазняет пагубной иллюзией готовых ответов, тогда как понимание первопричины, позволяющее искать выход из ситуации, дает только изучение истории и культурных контекстов. Большинство американцев не знают ни о том, что их правительство финансировало моджахедов, впоследствии объединившихся в Талибан, Аль-Каиду и другие исламские группировки в Афганистане, ни о том, как США и Великобритания в 1950-х ради нефтяных контрактов уничтожили народную демократию в Иране, что двадцать лет спустя привело к теократической революции в этой стране, ни о просочившейся в СМИ служебной записке Разведовательного управления, из которой следовало, что США и многие его союзники в Персидском заливе заинтересованы в дестабилизации Сирии (в результате началась гражданская война), чтобы создать игилоподобное государство, отделяющее Сирию от Ирана (желание исполнилось!), ни о том, как Израиль, в русле политики “разделяй и властвуй”, направленной против единства Палестины, подпитывал, опять же при поддержке США, деньгами ХАМАС, чтобы создать исламскую альтернативу главным образом светским и прогрессивно мыслящим правозащитным группам. Большинство американцев об этом не догадываются; я тоже не знал, пока не начал писать докторскую, и по сей день не перестаю ужасаться, хотя, казалось, меня уже ничем не удивить.

Эти факты позволяют увидеть глубинные истоки ненависти США, Израиля и их самых верных европейских союзников к Ирану, Сирии, Афганистану, Ираку, равно как и к исламским организациям вроде Талибана, Аль-Каиды и Хамаса. В свою очередь, понимание первопричин позволило бы продумать действенную политику, которая строилась бы на уважении к человеческому достоинству и смогла бы найти долговременные решения.

Когда мы избавимся от навязанного нам неведения о происходящем в национальном государстве Израиль, изменится наше отношение к тому, что мы считаем первопричинами конфликта. От первого до последнего класса я учился в консервативной протестантской школе, где решительно насаждался христианский сионизм, и могу со всей уверенностью утверждать, что открывшиеся факты воздейдействовали на меня подобно шоковой терапии. Все школьные годы меня (возможно, даже более настойчиво, чем других американцев), убеждали в том, что 1) Израиль — это единственная ближневосточная демократия; 2) он окружен странами, которые хотят его уничтожить исключительно из ненависти к евреям; 3) евреи, и никто другой, составляют коренное население Палестины,и они имеют право жить на своей земле.

Достаточно небольших образовательных усилий и становится понятно, что все три тезиса либо попросту ложны, либо глубоко ошибочны. Приведу простой, но важный пример. Согласно переписи, проведенной в Османской империи, за 70 лет до того, как в 1948 году было образовано государство Израиль, на этих землях проживало 87% арабов-мусульман, 9% арабов-христиан и 3% иудеев. Иначе говоря, коренными жителями Палестины были все три группы, при этом евреи составляли менее трети от арабского христианского население. Это соотношение почти не менялось вплоть до Первой мировой войны, после которой британские и французские колонизаторы потребовали передать им значительную часть Османской империи в качестве военных трофеев, и Палестина перешла под британский “мандат”. Декларация Бальфура о том, что Британия будет поддерживать создание “в Палестине национального очага для еврейского народа”, массовый исход восточноевропейских евреев, бежавших от погромов в Российский империи (и не только от них), Холокост — все это привело к тому, что демографическая картина изменилась. К 1945 году 65% жителей Палестины составляли арабы-мусульмане, 8% — арабы-христиане и 31% — евреи (главным образом, европейские). При том, что численность арабского населения по-прежнему более, чем вдвое превосходила количество евреев, ООН приняла план раздела Палестины, согласно которому 56% процентов земель отходило к будущему еврейскому государству.   

Вполне объяснимо, что арабские группы как в Палестине, так и за ее пределами, сочли такое разделение несправедливым. Однако мало, кто знает, что еврейская боевая организация “Иргун”, осуществлявшая вооруженные нападения не только на британские властей и арабов, но и на евреев, не разделявших сионистские идеи, тоже отказалась принять этот план; по ее мнению, еврейскому государству передали слишком мало земли. Действовала она настолько жестоко, что Альберт Эйнштейн, Ханна Арендт и другие выдающиеся еврейские деятели осудили “Иргун”, а также созданную ее основателем Менахемом Бегиным партию как “новейшие проявлениями фашизма”. В открытом письме, опубликованном в “Нью-Йорк таймс”, они впрямую говорили о “близком сходстве ее организации, методов, политической философии и социальных лозунгов с нацистскими и фашистскими партиями”. Недовольство планом разделения привело к войне 1947-1948 годов, завершившейся созданием национального государства Израиль, которому теперь принадлежало более 70% палестинских земель.

В ходе “первой войны за независимость” свыше 750,000 палестинцев были убиты, изгнаны и навсегда лишились права вернуться в свои дома. Арабы называют это событие nakba, то есть катастрофа. Знакомство с ее историей полностью перевернуло мои прежние представления о том, что эта земля всегда была только еврейской, а арабы ненавидят государство Израиль исключительно из вековой ненависти к евреям.

Как быть с другой идеей, которую навязывали мне, равно как множеству других американцев — с тезисом о том, что Израиль был и остается единственной эгалитарной демократией на Ближнем Востоке? Действительно, Израиль — это парламентская демократия, и многие его пороки присутствуют в других западных демократиях. Но, с другой стороны, в этой стране существует немало законов и политических практик, полностью чуждых, радикально противоположных представлениям о том, как в наши дни должно жить современное демократическое государство. Свобода вероисповедания? Ее нет, достаточно вспомнить, что в государстве Израиль по-прежнему нельзя заключить брак между последователями разных вероисповеданий. Свобода слова? Ее тоже нет, государство практически не позволяет вспоминать в Израиле события и жертв nakba. Равные права для израильских и арабских граждан? Как можно о них говорить, если по закону о “приемных комиссиях” арабские граждане Израиля должны пройти проверку на культурную совместимость прежде, чем переселиться в другой район, тогда как белому выходцу из Южной Африки достаточно принять иудаизм, и он может беспрепятственно жить в любой части страны. Наконец, принятый в 2018 году закон о национальном государстве еврейского народа вводит новые ограничения на использование арабского языка и в очередной раз понижает его статус.

Но, может быть, Альберту Эйнштейну, которому в 1952 году предлагали возглавить Израиль, удалось хотя бы добиться осуждения “Иргун” и его руководителей? Напротив, Менахем Бегин стал премьер-министром, а в честь Зеева Жаботинского, одного из основателей “Иргун”, установлен национальный праздник.

Можно ли назвать Израиль колониальным государством, осушествляющим апартеид? Эта страна до последнего поддерживала апартеид в Южной Африке, и продолжала отправлять туда вооружение даже после того, как США изменили политику по отношению к ЮАР. Международная Амнистия (Amnesty International) и организация Human Rights Watch неоднократно готовили пространные отчеты (я бы советовал прочитать их полностью здесь и здесь) об ошеломляюще многочисленных нарушениях прав человека в Израиле.

Применительно к нашим рассуждениям, особое беспокойство вызывают два обстоятельства. Во-первых, палестинцы, живущие на Западном берегу Иордана и в секторе Газа, по сути, люди без гражданства, у них нет никакого гражданского статуса, но тем не менее, они находятся под пристальным контролем Армии обороны Израиля и экономически зависят от израильских властей. Во-вторых, за два последних десятилетия, нарушая международное право, Израиль создал на Западном берегу поселения, в которых сейчас живет (и пользуется всем гражданскими правами) около 600,000 человек. Более того, право-радикальные поселенцы не раз безнаказанно осуществляли акты насилия против своих палестинских соседей (впрочем, и против своих соплеменников левых убеждений!), но защищаться палестинцы не могли, поскольку их полиция не имеет права вмешиваться в подобные конфликты. Все происходящее подрывает доверие арабов к умеренному правительству Палестинской Автономии и, напротив, укрепляет авторитет военизированных групп, способных дать вооруженный отпор.

Вместе с тем данные опросов свидетельствуют о росте расистских настроений в израильском обществе, о чем свидетельствуют анти-арабские высказывания право-радикальных израильских политиков. Конечно, в качестве контраргумента я мог бы привести палестинские опросы и антисемитские высказывания палестинских лидеров. Но это по-прежнему было бы скольжением по поверхности, без попыток осмыслить глубинные причины. Поэтому ограничусь цитатой из размышлений бывшего следователя ЦРУ, писательницы Амариллис Фокс Кеннеди о неудачах современной войны с терроризмом: «Пока ваш враг — недочеловек и психопата, готовый наброситься на вас, что бы вы ни делали, конца этому не будет. Но если ваш враг — политика, какой бы запутанной она ни была, с этим можно работать».

Убить араба. Нигилизм и расчеловечение жертвы и агрессора

Я попытался хотя бы отчасти рассеять неведение, побуждающее следовать фашистским призывам к немедленному, не учитывающему контекст, действию, особенно если “действующее лицо” обладает ассиметрично огромной властью. Отказ видеть и осмысливать контекст снова и снова приводит к чудовищным преступлениям против человечества, к убийствам и насильственным переселениям, иначе говоря, к нигилистическому расчеловечиванию всех, кто вовлечен в трагические события. После терактов 9 ноября в Америке был принят репрессивный Закон о борьбе с терроризмом, оправдывающий двадцатилетнюю войну в Афганистане, в ходе которой было убито более 200,000 человек, а также вторжение 2003 года в Иран (по некоторым подсчетам, оно принесло более миллиона жертв).

В обоих случаях, говоря словами песни “Убийца араба”, мы могли “отвернуться и пойти прочь” или “расстрелять все патроны”. Что это даст? “Ровным счетом ничего”. Для огромного множества арабов и афганцев (равно как и солдат коалиции) это не более, чем ничтожная, бессмысленная смерть. Но безнадежное «ровным счетом ничего» можно также счесть прямым намеком на скрытый нигилизм нашего мышления, убежденность в том, что даже поиск осмысленных решений, в конечном счете, ничего не меняет. Единственный выбор, который остается нашим расчеловечивающим и расчеловеченным умам, это игнорировать возникающие проблемы или прибегнуть к массовому насилию. Стоит нам потерять интерес к происходящему, мы, подобно герою романа «Посторонний», французу Мерсо, из-за «слишком яркого солнца» убившему на берегу алжирского араба, проходим мимо, словно все это не имеет никакого значения.

И здесь я позволю себе перейти к заключительному размышлению о расчеловечении, подсказанному рефреном песни The Cure: «Я жив, я мертв, я посторонний, я убийца араба». Надеюсь, оно подскажет, как мы могли стать свидетелями того, что за одну неделю на территорию размером с Филадельфию сбросили больше бомб, чем за год на Афганистан (размером с Техас), и позволит увидеть контекст, в котором за первые тридцать дней возмездия за теракты 7 октября пострадало больше мирных жителей, чем за двадцать один месяц российского вторжения в Украину, наконец, поможет понять, каким образом из-за непродуманных, но решительных действий, расчеловечения и равнодушия погибло вдвое больше сотрудников ООН (101, ко времени написания этой статьи), чем полевых командиров Хамаса (на сегодняшний день 50).

Темой размышления я выбрал малоизвестное (по крайней мере, американцам) прощальное слово Моше Даяна на могиле Рои Ротберга, которое за краткость (всего два абзаца) и значимость для национальной коллективной памяти иногда называют израильской “Геттисбергской речью“. Ротбергу был двадцать один год, он служил в охране нового поселения вблизи сектора Газа. В 1956 году его расстреляли из засады. В надробной речи Даяна более всего поражает прямота, с которой он сначала признает равнодостойных людей в еврее Ротберге и в его арабских убийцах, а затем резко срывает личину сочувствия и оставляет нас один на один с невероятной жестокостью. Он в буквальном смысле низводит людей до скотов.

Сын еврейских эмигрантов из Украины, Моше Даян начинает свое надгробное слово с высокой трагической картины, он описывает прекрасное, сияющее утро, в которое был убит Ротберг. Нет, он не винит его убийц: “Все восемь лет они сидели в лагере беженцев в Газе, на их глазах мы превращали землю и деревни, в которых жили они и их отцы, в наши владения». Может показаться, что он не только оплакивает Ротберга, но сочувствует арабам, чьи дома отобрали, а их самих насильственно переселили в лагеря для беженцев. Но, неожиданно Даян спрашивает, «как мы могли не понять предназначение нашего поколения», — это предназначение он прямо называет “жестокостью”. То, что еще миг назад казалось сочувствием, оборачивается призывом к жесточайшим репрессиям по отношению к арабам, тем самым арабам, чьи земли, по его собственному признанию, отнял Израиль. Он призывает своих соотечественников-израильтян увидеть обращенную к ним ненависть, которая должна наделить их силой, чтобы защитить украденное с посощью “стального шлема” и “пушечных ядер”, пока “меч не выбили из наших сжатых в кулаки ладоней”.

Но, пожалуй, трагичней всего в этой речи звучит скорбь о Ротберге: “он был ослеплен светом собственного сердца” и своей ”жаждой мира”. Иначе говоря, его убили за то, что он оставался человеком.

Итак, Даян, потомок еврейских эмигрантов из Восточной Европы, признающий, что его соплеменники отняли у соседей земли и совершали этнические чистки, тем не менее, убеждает их принять образ мыслей, при котором каждый мог бы сказать о себе: “Я жив. Я мертв. Я посторонний (т.е. чужестранец). Я убийца араба”.

Как нам теперь жить?

Одним из едва различимых, но пугающих симптомов невежества, навязываемого американскому и израильскому обществу может служить недавняя статья израильского дипломата и медиа-аналитика Алона Пинхаса. Он цитирует надгробное слово Деяна почти полностью, но с одной весьма примечательной лакуной — пропускает те самые четыре предложениях, в которых Даян честно (по крайней мере) признает, что отнятые земли стали первопричиной нескончаемой вражды[i]. По версии Пинхаса палестинцев как будто нет вообще: многоточие скрывает от читателя самую правдивую часть надгробной речи.

Это ли судьба нашего поколения? Невежество, расчеловечение и фашизм, расползающийся по всему миру?

Я отказываюсь признавать, что мы неизбезно проваливаемся в эту бездну. Обратимся снова к Эйнштейну: «В конечном счете, каждый из нас — человек». Интернет и социальные сети могут распространять ложь, а могут, как никогда прежде, помочь нам в реальном времени увидеть, что происходит в мире. Правдивая информация доступна, если мы знаем, где ее искать. Чтобы помочь желающим, я составил небольшой список ссылок на источники (см. здесь).

У нас всегда остается возможность заниматься самообразованием и просвещать других, сочувствовать не “своим”, но каждому. У нас никто не может отнять право бороться с несправедливостью, везде и всегда отстаивать равноправие, даже если за это придеться дорого платить.

И поэтому я снова обращаюсь к читателю:

Оставайтесь со Христом. Следуйте Евангелию. Не теряйте человечности, будьте на стороне “малых сих”, даже если за это придется поплатиться дружбой и не только ею. Если кажется, что цена слишком высока, уверяю вас, альтернатива более разрушительна.

Заплатить придется собственной душой.

Print Friendly, PDF & Email

Если вы читаете этот текст, значит, вы дочитали статью до конца. Мы надеемся, что она оказалась для вас полезной (иначе зачем дочитывать её до конца?). И теперь у нас есть скромная просьба. Подготовка и публикация этой статьи стали возможны благодаря поддержке наших читателей. Даже небольшое пожертвование помогает нашей редакции создавать новый контент. Поверьте, ваша поддержка для нас очень важна. Если вы цените нашу работу, подумайте о том, чтобы сделать пожертвование — каждый вклад имеет значение. Спасибо вам!

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.

Об авторе

Статья заставила задуматься?

Спасибо, что нашли время прочитать этот текст! Если вы чувствуете, что готовы присоединиться к дискуссии на площадке Public Orthodoxy, мы готовы опубликовать ваш текст. Мы тщательно оцениваем присылаемые тексты на соответствие нашему основному кредо: Соединяя церковное, научное и политическое. Нажмите на кнопку ниже, чтобы ознакомиться с другими требованиями к статьям.

На страницу для внешних авторов

Оцените эту публикацию

Это эссе показалось вам интересным?

Нажмите на звезду, чтобы оценить его!

Средняя оценка 4 / 5. Количество оценок: 6

Поставьте первую оценку этому эссе.

Поделитесь этой публикацией

Дисклеймер

Проект Public Orthodoxy возник из стремления создать медийную площадку для обсуждения широкого круга проблем, связанных с Православным христианством, и для свободного выражения различных точек зрения. Позиция автора, выраженная в данной статье, может не совпадать с точкой зрения редакции или Центра православных исследований Фордэмского университета.